– Ну бусечка! Ну как я мог? Посмотри вокруг: с самого утра не протолкнуться. Не оставлять же тут всё без присмотра.
Она спрятала обиженное личико за светлыми прядями и, не упустив возможности злобно зыркнуть на меня, высоким расстроенным голосом пискнула:
– Ну, раз у тебя нет на меня времени…
Брет моментально сдался:
– Айн, сердечко моё, не обижайся! Как я могу исправиться?
– А госпожа ведьма посмотрит моё будущее? – Айн по-кошачьи склонила голову, погладила сразу же выпятившуюся от гордости грудь мужа.
– Она как раз за этим и сидит.
– Но не здесь же, – капризно качнула ножкой Айн, – не при посторонних. Не хочу, чтобы кто-то слушал о нас, – закончила она с придыханием.
– А в отдельной комнате госпожа ведьма с моей любимой жёнушкой побеседует? – с надеждой обратился Брет ко мне, окончательно растаяв и целуя тонкие пальчики.
– А-а-а, – выдавила я самое вразумительное, что получилось.
– Десять серебряных сверху, – едва слышно добавил транжира. – Всё ради моего сердечка!
– Пятнадцать, – машинально поправила я, прикидывая, что за беседу со странной девушкой и сама готова приплатить. Понять бы, чего она от меня хочет.
Но уединиться мы не успели. Светлый проём настежь открытой и подпёртой камнем по случаю духоты двери снова перекрыли. На этот раз посетители не расступились в стороны, пропуская изящную фейри, а в ужасе метнулись по углам, едва не пытаясь забраться на стены, чтобы оказаться как можно дальше от высокого болезненно истощённого мужчины в боевом обмундировании и с мечом, который он даже не соизволил перевязать фридбондом19.
– Госпожа ведьма, – Брет мягко, но цепко ухватил жену за руку и передвинул себе за спину, – помните, я говорил, что я не последний человек в Лоаноге? Так вот, если я не последний, то господин Кайлен – первый. Сир! – толстячок склонился в максимально дозволенном при его размере живота поклоне, – чем обязаны столь раннему визиту? Солнце ещё не клонится к закату…
Вошедший в три размашистых шага преодолел расстояние до нас, терпеливо выслушал хвалебные оды своей снисходительности, что позволила ему средь бела дня явиться в заведение, положил ладонь на рукоять меча и, наконец, обратился к той, за кем пришёл:
– До чего приятная неожиданность! В нашем маленьком милом городке появилась настоящая ведьма! Нам обязательно нужно познакомиться поближе, как считаете?
Красавица-Айн одними губами произнесла слово, которое таким нежным и трепетным особам знать не полагалось. Я его, разумеется, знала, и почему-то была полностью согласна с характеристикой нежданного знакомства.
Глава 8. Не своё дело вдвойне интересно
Виски давило невидимыми тисками и отпускало на единое мгновение лишь для того, чтобы сжать с новой силой.
– Тише, тише, Белен из благородных, – заботливо шептала мучающая меня Брианна, вновь запуская в голову щупальца магии. – Знаю, неприятно. Ты расслабься – станет легче.
Нам с сестрой по десять лет. Вирке пробирается по скользким, в маслянито-зелёных разводах водорослей, камням к самой середине пруда. Золотистые солнечные лучи перебирают ничем не закреплённые волосы и теряются в тёмных прядях, путаются, уже не желая рваться на волю. Я наблюдаю за ними и невольно подхожу ближе.
– Вирке, нам всё-таки не следует этого делать.
– Ты что, испугался? –одним скользящим движением она поворачивается и показывает язык. – Вот уж не думала, что ты перепугаешься, как птенчик!
– Я не перепугался, – пробую босой ногой ледяную тёмную воду и понимаю, что, пожалуй, и правда страшно. Пруд куда глубже, чем казалось вначале, и очень-очень холодный.
– Пи-пи-пи! Маленький птенчик! – передразнивает Вирке, перескакивая с камня на камень, покачиваясь, приземляясь всё менее уверенно.
– Хватит, – я ступил в стылый мрак и протянул руку. – Пойдём домой.
Но она успела забрести так далеко… Слишком далеко.
– Ай! – она падает, подворачивая бледную от холода ногу, ударяется лбом о мокрую гладь и целиком прячется под водой.
А я ныряю прежде, чем успеваю понять, насколько же всё это глупо.
– И правда благородный, – бормотала Брианна. – Герой, ничего не скажешь. Ну потерпи ещё немного, совсем маленько.
Я выныривал из омута боли и пытался понять, где я, что делаю. Сочувствующие ведьмы – раскрасневшиеся от усилий женщины, преклонившие колени и не решающиеся поднять взгляд; укутавшийся в безразличие Рикмас; чьи-то перехваченные тонкими верёвками руки, притянутые к отшлифованным подлокотникам.