Ведьмы послушно подняли руки, обнажая сероватые запястья, заклинание одновременно вырвалось из нескольких десятков ртов, уплотняясь, сплетаясь в туманную пелену, проникая в разум, заставляя забыть, где я нахожусь, что скрываю, вырисовывая на поверхности огромного хрустального шара узоры событий, которые я надеялся навсегда забыть.
– Белен, пожалуйста! Прошу тебя!
– Это не обсуждается, – я захлопываю дверь у Вирке перед носом и тут же бессильно сползаю на пол.
Нет! Нет! Я не хочу, не могу, не стану!
Я не могу отпустить её. Ни сейчас, ни потом. Она должна быть рядом. Обязана. Моей, только моей!
Почему я должен делать это?!
Потому что иначе буду мучить её.
Я не слышу её дыхание, скорее додумываю, что она действительно стоит с той стороны двери; что ждёт; что тоже хочет оказаться рядом; что делает это по доброй воле, а не по капризу всесильной магии.
Меня уже не спасти, но я могу попробовать, хотя бы попытаться дать ей шанс. Она сильнее меня. Вирке обязательно справится.
Будьте вы все прокляты!
Я очнулся от резкого неприятного запаха. Под носом что-то противно булькало, и далеко не сразу стало ясно, что вонючее варево льётся мне в глотку.
Закашлялся, выплёвывая вонючую дрянь, перевернулся и с грохотом свалился на пол.
– Ну что, Белен из благородных? Паршиво тебе пришлось? – моя мучительница отставила чашу. Она сидела на краю кровати и по одному щёлкала орехи, шелухой которых уже успела усеять подол совершенно дурацкого розового платья.
Вам, вероятно, интересно, как я дошёл до жизни такой?
Всё куда проще, чем кажется: я всего лишь оказался паршивым лжецом.
Всего-то день назад…
– Я не верю тебе, – заключил советник, в поисках поддержки оглядываясь на занятого флиртом с улыбчивой Брианной короля.
Вальдинг, уже успевший облобызать перстни на пальчиках и нацелившийся на аппетитный локоток, не удостоил Рикмаса ответом:
– Да-да, – промычал он, обращаясь, скорее, к ведьмочке, брякнувшей шутливое «да у вас таких, как я, сотни!».
– Чо, правда сотни? – разочарованно отобрала ручку девушка. – Ну-у-у, тогда я не играю.
Вальдинг, ничуть не расстроенный, переключил внимание:
– Полностью согласен, советник. Лорд Белен лжёт.
Судя по лицу Рикмаса, его так и подмывало уточнить у сира, что именно я сказал. А сказал я немного: повторил о тайных свитках всё, что можно было, чуть попотев, отыскать в библиотеках придворных; упомянул о восстаниях и истреблённых во время войны Парах; делая вид, что изо всех сил напрягаю память, вспомнил слухи, которые вполголоса рассказывали в деревнях и мелких городишках, – о близнецах, что сжирали друг друга в колыбели, а то и в самой утробе, чтобы не являться на свет под знаком Равноденствия; подкормил слушателей байками о последней Паре, отправившейся за море на разваливающемся плоте под парусом вечной любви. Восторженно вздохнул для вида.
В общем, врал долго и проникновенно. Но, как оказалось, зря.
– Сир, мне льстит, что вы так высоко цените мою способность плести интриги, но у меня и в мыслях нет что-то от вас скрывать, – поклонился я.
– Плести интриги? – Рикмас согнулся пополам от смеха. – Мальчик мой, когда я начинал это нелёгкое дело, ты ещё боялся сознаться матушке, кто подстрелил её любимого кота! У тебя нет ни единого шанса перехитрить меня! Если ты не понял, дурачок, я всего лишь дал тебе возможность поделиться с нами знаниями самым безболезненным способом. Ну и сэкономить немного времени твоим дорогим друзьям. Мы же друзья, правда, Белен?
– Лучшие, – процедил я, уже не пытаясь казаться честным.
– Ну вот! А лучшие друзья ничего друг от друга не скрывают, так?
– Так, – подтвердил я.
– О нет, дорогой мой, я обращался не к тебе. Наш друг ведь ничего не скрывает, так Брианна?
Ведьма, уже начавшая клевать носом на ступеньках у трона, лениво зевнула:
– Неа, – даже не удосужилась прикрыть рот.
– Ой, как неудобно получилось! – советник потрепал её за ухом, как верного пса. – Видишь ли, Белен, наша дорогая Брианна не просто так ест свой хлеб. Она у нас очень ценная.
– Ага, типа того, – увлечённо выковыривала она грязь из-под ногтей.
– Наша замечательная ведьмочка чувствует, когда люди лгут. Она вообще мастерски копается в чужих головах, знаешь ли.
Ну разумеется! Конечно, мне повезло! Первым человеком во дворце, с которым я познакомился, стала Головоломка. Я читал про ведьм, способных забраться в голову, прочитать мысли, свести с ума, но был уверен, что эта способность одна из тех, которые без обучения развить не получится. Однако Брианна либо успела где-то набить руку, несмотря на то что родилась явно после уничтожения последнего ковена, либо она куда более способна, чем хотела казаться. Для меня оба варианта – хуже некуда. А я ещё имел глупость предположить, что обещанное советником «разворошить память» – пустая угроза.