– Но-но, поворачивай! – подбодрила я вознамерившуюся припустить в противоположном направлении Тварь. – Ты, небось, и сама предпочтёшь морковку, а не одуванчик!
Гадина укоризненно фыркнула. С её точки зрения, вопросам пропитания единственного транспортного средства я уделяла непростительно мало внимания, а значит и права голоса не имела.
В деревню мы всё-таки въехали, чем вызвали небывалый всплеск интереса местных жителей: все, от свиньи булькающей зазеленевшей на солнце лужей, размерами напоминающей небольшой пруд, до согбенных возрастом стариков, необычайно прытко для их лет выскакивающих из домишек, поспешили лично удостовериться, прав ли мальчонка, разглядевший меня ещё на подъезде:
– Ведьма! Ведьма! – закричал он, оторвавшись от выстругивания кривой ложки из небольшого чурбанчика, и поскорее помчался к домам, чтобы ухватиться за край материной юбки.
Ну ведьма, и что с того? Неужели стоило так пугаться и поднимать шум из-за небольшого колдовского свечения, призванного отпугивать слепней?
– Право, вы мне льстите! Всего лишь учусь! – я погасила магический круг, кокетливо убрала локон за ухо, подождала, пока предложат руку, чтобы помочь спуститься и, не дождавшись, спрыгнула со Скотины сама. В последнее время у меня это получалось всё лучше, как, собственно, и всё остальное, прежде недоступное и непонятное избалованной знатной леди: я всего-то со второй-третьей попытки разжигала костёр, правда, пришлось прекратить делать это магией после трёх спалённых дотла деревьев, выжженной в пепел поляны и одного заикающегося грибника; научилась готовить настолько сносно, что хотя бы Скотина не морщилась, когда я, отпробовав и разочаровавшись, отдавала варево ей; привыкла устраиваться в седле так, чтобы отсиживать ягодицы по очереди и, самое главное, приучила себя мыться в холодной чистой озёрной воде и не ругаться при этом. По крайней мере, вслух.
Как и думалось, деревня жила за счёт огородничества. Солнце уже начинало удлинять тени, всё сильнее наливаясь закатной краснотой, сверчки вопили так, что в ушах звенело, а представшие передо мной люди все как на подбор стояли вооружённые сельскохозяйственными орудиями и перемазанные сухой землёй, как лазутчики. Печально склонившие головки бобы и яблони с поникшими листьями недвусмысленно намекали на то, что усилия земледельцев не окупаются.
Вперёд вышел крепкий мужичок суровой наружности и, для пущей важности заложив большие пальцы за затянутый над пузом пояс, поинтересовался:
– Чего забыли в наших краях? У нас для вашей сестры нет ни работы, ни ночлега: деревенька маленькая, сами теснимся, чтоб всем места хватило.
Я окинула оценивающим взглядом покосившиеся домики с тёмными окнами, где явно давно никто не жил, прикинула количество селян и пришла к неутешительному выводу, что места завались, просто мне здесь не рады.
Свинья, оказавшаяся огромным боровом, покинула своё царственное лежбище и подошла посмотреть, что происходит. Толпа почему-то расступилась, пропуская животину едва ли не с почтением, и удовлетворённо закивала, когда та, принюхавшись ко мне и противно шевеля жирным розовым пятаком выдала громогласное и презрительное «хрррррру!».
– И то верно!
– Не место у нас ведьмам!
– Иди своей дорогой, а нас не трогай, – согласно пронеслось по толпе.
Заходящее солнце подпекало спину, напоминая, что даже самая жёсткая кровать удобнее самой мягкой травы, а ещё в лесу мошкара, волки, с которыми мы основательно повздорили прошлой ночью, и ёж, решивший утром погреться у меня под боком и оставивший непрестанно чешущиеся царапины. В качестве платы за отметины он унёс с собой душевную травму, спровоцированную моим визгом.
Хотелось поесть, выспаться и спустить честно заработанное если не в лавке с дорогими тканями, так хоть в избушке с гороховой кашей. И у меня имелся в запасе убедительный аргумент, доказывающий, что я желанный гость. Я двумя пальцами выхватила из кошеля первую попавшуюся монету и поднесла к запачканному приплюснутому и чумазому носу мужика, решившему, что он здесь главный:
– Неужели у вас не найдётся сытного ужина и уголка, где можно поспать? Мне почему-то кажется, что мы обязательно договоримся.