– Я никогда не вру, мальчик. И тебе не мешало бы брать с меня пример. Пошёл вон. Делай так, как велела матушка, – тихо сказала она, сверкнув очами так, что стало ясно: ослушаюсь – пожалею. Я бы всё равно рискнул, но… Но впервые в жизни Вирке самой стоило принять решение. Это было нужно ей. И ещё больше это было нужно мне. Я опустился к губам спящей, чувствуя, как дыхание связывает нас воедино, как запертая внутри магия бьётся в оковах, кричит, умоляет выпустить её на волю, но так и не прикоснулся к ним.
И вышел за дверь.
– Что, ваше благородие, и тебя выгнала? – съехидничала Брианна, ненадолго отвлекаясь от плетения пышного венка. – На, тебе делала, – нахлобучила она подарок.
Воздух стремительно темнел, наполняясь вечерней прохладой, и я, попеняв на непредусмотрительность подруги, отдал ей свою пенулу. Бри благодарно укуталась, став похожей на встрёпанного птенца под крылом наседки.
– Больше деть некуда? – быстро сообразил я.
– Обижа-а-а-аешь! Это я от большой неразделённой любви, а ты не оценил.
– И верно, не оценил. Вот здесь криво, а тут вообще не держится, – рассмотрел я обновку и небрежно водрузил на пышную каштановую шевелюру. – И вообще тебе больше идёт. Где Эделина?
Ведьма кокетливо поправила венок:
– Девушкам в такие моменты мешать нельзя.
– Голая прыгает через костёр? – предположил я.
– Куда там! С милым своим обнимается. Матушка Иона велела им попрощаться, потому как заклятье скоро действовать перестанет и больше случая не предвидится.
Кажется, служанка-с-тайной хранила куда больше секретов, чем мне думалось.
– Пошли, – заговорщицки потянула Бри, аккуратно отодвигая листья хмеля и давая заглянуть на задний двор.
На дворе обнаружилась Эделина и… козёл. Огромный, рыжий с совершенно по-человечески курчавящейся бородой и мелкими пятнами, напоминающими веснушки, на морде. Служанка, то вытирая проступающие слёзы, обнимала животное, то с силой, чередуя удары руганью, лупила по рогам. Козёл виновато прижимал уши, не пытаясь сбежать, и всё тёрся об ноги. Сумерки далеко разносили крики, делясь подробностями ссоры с ненужными свидетелями:
– Семь лет, ты понимаешь?! Семь гоблиновых лет! – кричала девушка. – Пока ты здесь травку щипал, я там жизнью рисковала! В чужой стране! Среди странных людей, непонятных правил! Ты, кобелина эдакая, семь лет нам обоим испоганил! А всё почему?! А потому что мы головой думать не умеем! А потому что мы другим местом думаем!
– Ме-е-е-е, – мотал рогатой головой козёл, видимо, оправдываясь.
– Бри, это я схожу с ума или вы все посходили? – шёпотом уточнил я, не решаясь прервать сцену.
– Да самой смешно, – ведьма поправила венок, улучшая маскировку, и высунулась из куста сильнее, чтобы не пропустить интересное. Теперь нас, укрытых темнотой и листьями, спорщики не разглядели бы, даже будь они менее увлечены друг другом. – Я же её в человеческом обличье и не помню. А вот она меня не забыла. Потому и невзлюбила. Мстила, что я её за хвост таскала.
– Хвост?!!
– Смотри, – Бри с силой развернула меня, чтобы не отвлекался. – Матушка сказала, заклятье спадёт, как только они встретятся. Сама удивилась, что сработало. Семь лет назад меня учили здесь. И угораздило этой парочке попасть к нам в ковен. Магии в них – никакой. Но ни границы не остановили, ни заклинания не брали. Будто сама Богиня пошутила и щедро отсыпала им удачи. Мы, конечно, перепугались, решили, Рикмас нашёл и сейчас худо всем будет… Ан нет. Самый обычный мужичок и самая обычная коза.
Мужичок и коза? Разве не наоборот? В глазах раздвоилось, расплылось по полумраку, слилось с шушукающимися тенями, а потом снова собралось воедино. Вот только кое-что изменилось: вместо рыжего козла на четвереньках стоял и рассеянно блеял заросший рыжий мужчина, покрытый веснушками, как рыба чешуёй, а там, где только что, раскрасневшаяся и злая, кричала Эделина, замерла, прислушиваясь к забытым ощущениям, маленькая изящная чёрная козочка.
– Чернушка! – зашёлся в хрипе рыжий и облапил животное, прижимая к себе. Коза угрожающе выставила рога, фыркнула, но после передумала и доверчиво прильнула.
Я машинально прикрыл подруге глаза ладонью: нечего девице рассматривать странных голых мужиков! Но она тут же высвободилась.
– Коза! – зашлась Бри. – Нет, точно! Коза!
– Это какая-то шутка?
– Какие шутки, красавец ты мой! Эделина – коза! И мама её была козой, и папа козлом!
Я прокашлялся, вспоминая, сколько лет родители скрывали правду, способную изменить всю нашу с сестрой жизнь:
– Если так рассуждать, то мой папочка тоже был тем ещё козлом…