Ведь меня за шкирку потащили именно к нему. Я помню тихий шепот и мольбу о том, чтобы все это скорее закончилось, я помню ужас и побелевшие костяшки, помню, как моя голова прилетела в железную стенку, и крабик в волосах сломался, а осколок больно впился в голову. Я помню последний взгляд на ту стену, где осталась небольшая вмятина, пару капель крови на затылке, оставленных без внимания, и яркий свет лампочек в белом лифте, которые будто издевались над моей черной душой.
В четырнадцать лет я забыла слово «прости» в любых его проявлениях, я устала быть хорошей, буквально вытравила всю эту розовую мерзость из себя, стала саркастичной, циничной и жесткой. Перестала терпеть и начала огрызаться в ответ. А еще бережно начала поливать цветок ненависти к собственной матери, однако всё еще буквально боготворила отца.
Я помню, как она стала еще более жестокой, и, хотя попытки рукоприкладства прекратились, буквально пыталась меня выжить. Помню её дешевые, пустые разговоры о том, какая я неблагодарная, пьяные попытки настроить против меня отца, заканчивающиеся успехом. Помню тихие слёзы и ту же тихую мольбу о том, чтобы все это прекратилось. Помню анорексию и мой шепот около унитаза с двумя пальцами у рта о том, что все наладится. Многие пытались донести мне, что я изменилась, винили кого угодно, но не себя. Я лишь просто перестала быть наивной маленькой дурочкой, которую так удобно использовать, и, наконец, повзрослела.
Я помню, как быстро срослась с маской, как буквально стала её частью. Теперь её не сорвать, теперь это я. И знаете, мне нравится быть кукловодом, беспощадной сукой и стервой. Меня не волнует мнение и чувства других людей, мне не нужны друзья － это все просто бесполезный балласт.
Я помню свою первую игру, помню, как все это было в новинку, помню первые загулы и выпивку, тату на ребрах и первый байк, поддельный паспорт и полную безнаказанность, ведь зарабатывала я себе на жизнь сама. Помню первую победную ухмылку и гонки, где свобода ощущалась так остро. А еще я помню своего учителя по алгебре, с которым было так весело. На самом деле, он заинтересовал меня не сразу, да и на момент его появления у меня уже был партнер, который меня устраивал.
***
Я не изменяю, это мой принцип, поэтому когда я поняла, что та девчонка перестала меня устраивать, мы быстренько разошлись. Теперь мне было интересно с маленьким, глупеньким Сашей, наблюдать за его привязанностью и попытками меня разгадать было забавно, ровно так же, как и управлять им. А ещё он, несомненно, был горяч в постели.
Помню, как он только начинал понимать, во что вляпался, что ему не выбраться.
— Одевайся, — сказал он, ухмыльнувшись. Наивный мальчик, думал, что обманул всех, но лишь обманулся сам.
— Это все? — тихо проговорила я и опустила голову, мой голос чуть дрожал. — Все, на что вы способны, Александр Матвеевич?
Улыбка медленно сползла с его лица, а я громко рассмеялась. Над ним, он это понимал. Саша рыкнул и, прижав меня к стенке, жадно впился в мои губы.
— Нет-нет, что вы! — меня совсем не заботят его чувства, мне весело.— Не перетруждайте себя, я всё понимаю! — Я быстро оделась и вышла из кабинета.
Он ко мне привязался, стал зависимым, жутко ревновал, но ничего сделать не мог. Я не принадлежала ему, Саша это понимал, а мне было похуй… И весело.
***
Помню, как он меня оттрахал на столе, где я до этого флиртовала с одноклассником. Я делала это специально, дорогой, я хотела, чтобы ты разозлился, я позволила тебе меня отыметь. И это было весело, потому что как только я натянула свою черную толстовку и застегнула на шее серебряную цепь, он захотел меня выгнать, а я позволила. В этот же вечер Саша приполз ко мне в квартиру с бутылкой рома наперевес. Я громко смеялась над ним, а он снова отчаянно вдалбливался в мое тело.
А ещё Саша был единственным человеком, который пытался бороться с этой привязанностью, она ему не нравилась, он от неё сходил с ума. Его попытки освободиться были жалкими и совершенно бесполезными. Пока я его хочу, он никуда не сможет уйти.
Меня немного пугал мой интерес, меня настораживало то, что он мне не надоедает. Меня раздражало и одновременно притягивало его нежелание полностью раствориться во мне.
***
— Прощай, Саша. Было весело.
Я ушла, не оборачиваясь, я смеялась, мне было так забавно от того, что он пришёл, ведь он почти сдался. В его глазах плескалось отчаяние, он хотел ответа на последний поцелуй, он был готов погрузиться, несмотря на моё равнодушие. Вот только я не позволила, захотелось, чтобы он жалел о нашей связи и одновременно искал меня повсюду. Мне хотелось, чтобы его привязанность отзывалась болью в каждой косточке его тела, потому что я чертова сумасшедшая сучка и мне весело.
***
Я не планировала возвращаться, хотя мне никогда не было так интересно наблюдать за реакцией людей на меня, хотя я никогда до этого не чувствовала себя смертельной болезнью. Прошлое должно остаться в прошлом, особенно, если есть риск привязаться.
Но, спустя год, я сново громко смеюсь, глядя на то, как жадно он меня разглядывает. Мы встретились в баре, который был основан моим байкерским клубом, где я работаю официанткой. Он меня нашел после долгих поисков, ему было паршиво без меня, наедине с черным безумием, которое я так легко поселила в его светлую голову.
— Ана, — тихо прошептал Саша.
Ну, а мне снова очень весело.