Ну, не зря же полезла, хоть и было до одури страшно. До сих пор не пойму, где взяла силы что-то говорить и делать. А ведь до сих пор нервно вздрагивала и оглядывалась каждый раз, если слышала где-то звук удара. До сих пор втягивала в плечи голову и готовилась падать или бежать. Воздух застревал где-то в горле, как тогда, хотя теперь-то ему ничего и не должно было мешать.
Меня тогда ударили под колени сзади… Ничего не успела понять, как получила удар по ребрам. Очень хотелось сделать вдох, но не получалось от боли. Чудом получилось закрыть голову и лицо и сжаться в комок, спрятаться… А потом ждать, когда же все это закончится.
Даже страха не было в тот момент. Почему-то вспомнила, что родителям уже два дня не звонила. И если все сейчас вот так завершится - им будет совсем тяжело. И подруге, которая уговорила зайти к ней в гости, сократив дорогу по этому пустырю…
Потом накатила паника. Казалось, что все это длится бесконечность. Удары, какие-то злые возгласы, снова удары… Все эти умные советы про то, что нужно кричать про пожар, а не звать на помощь - глупость и ерунда. Кричать в такие моменты невозможно. Все силы уходят на то, чтобы остаться в сознании и не умереть от страха. Чтобы прикрыть самые больные места и не подставить под удар другие. А потом ты уже готов умирать и никакой помощи просить не станешь. Мечтаешь только, чтобы все это поскорее прекратилось. Потому что боль становится всепоглощающей, бесконечной, превращает тебя из человека в скулящее жалкое животное.
Меня спас мужчина, который вывел собак на прогулку. Если бы не два грозных пса, лающих и рвущихся с поводка, он вряд ли смог бы спугнуть свору бездушных идиоток.
Их было много. Они были злые, агрессивные, хорошо заряженные. Наверное, дай волю - убили бы, и ни одна из них этого не боялась. Как говорил потом следователь, меня спасло, что это была просто свора из непрофессионалов.
В толпе они больше мешали друг другу, чем наносили мне реальный ущерб. Каждой хотелось поучаствовать, ни одна не хотела уступать место. Наверное, еще немного - и они принялись бы друг за друга. Сквозь пелену и звон в ушах я слышала, как они уже начинали ругаться и цапаться между собой. Что-то там делили и выясняли. И… мне почему-то показалось, что каждой хотелось прикончить меня первой. Я зажмурилась, сжала зубы, мельком почувствовав металлический привкус крови… Приготовилась…
Тот мужчина подвернулся вовремя, своим криком «а ну, отошли, падлы!», перетянул внимание на себя. И мог бы тоже стать жертвой, но…
Его угроза, что сейчас отпустит собак, быстро отрезвила свору. Шипя и огрызаясь, выкрикивая мерзости, они ушли. Сначала медленно, потом бегом, не оглядываясь. Я потеряла сознание, как только поняла, что они исчезли.
Следователь не хотел верить, что у меня не было врагов. По его мнению, на людей средь бела дня никто не нападает просто так. Не сбивает с ног. Не рвет одежду и не пинает, что есть мочи. И я готова была с ним согласиться: ну, не бывает такого без мотива. Только вот мотив никак найти не могла, как ни пыталась разобрать свою память на мельчайшие осколочки. Не было у меня врагов. И точка.
Теперь осталось как-то выжить с мыслью, что опасность - она вокруг. Что нужно бояться каждого, а не только того, кто казался тебе врагом.
- Марина Викторовна, просим вас явиться для дачи показаний в отдел… - Дальше шло перечисление названий, времени, должности звонившего.
Всю ночь меня преследовали кошмары.
Они и раньше часто приходили. Каждый раз - одинаковые. Сначала яркое солнце светило, нереально яркое, как бывает только в фильмах. И я уже понимала, что сейчас начнется кромешный ад. Но каждый раз пропускала момент удара по ногам… А потом падала, падала, падала… Хотела кричать, но никак не получалось.
В этот раз к сценарию добавились новые подробности: яркий солнечный день внезапно сменялся темнотой, женские голоса перемежались мужскими . Я то была внутри происходящего, то видела со стороны Максима - скрюченного в нелепой позе. И все нутро разрывалось от нерастраченной любви к нему, от невозможности прижать, пожалеть, забрать на себя хотя бы каплю страданий…
Раньше я ненавидела звонки по утрам. Очень не любила просыпаться. Теперь была счастлива, когда кто-то вырывал из бушующего во сне ада.
Вызов с незнакомого номера уже приняла как привычную часть своей действительности, кивала головой, не открывая глаз, соглашалась прибыть, присутствовать, участвовать…
- Погодите! Как вас зовут? - Меня вдруг осенило, что этот голос я еще не слышала. И адрес был какой-то незнакомый… Да и следователь мой давно уже не говорил настолько официально. Мы с ним почти сроднились.