- Смотрите! Смотрите! Знаменитые духовные весы! – Тут же пошел шепотов по трибунам и Гачбо прислушался, он желал узнать хоть что-то о духе с которым столкнулся.
- Теперь будет бой духовного плана. – Послышался голос Милы. – Я видела видео запись поединка на арене, в котором один из участников использовал подобного душа. Это спор мнений. Каждый должен высказать своё мнение, настоящее мнение не притворное. Оно словно груз ляжет на одну из чаш, и чья чаша перевесит, тот и одержит победу. Поэтому говори правду. Говори то, что на самом деле думаешь.
- Спасибо. - Очаровательно улыбнувшись напарницу, ответил Гач и взглянул на соперника. – Что же, давай поговорим, выясним, что скрывают наши души.
- Да, выясним. И раз это мой дух и моя атака, то и тему обсуждения буду выбирать я. И поговорим мы с тобой о силе, которой у тебя отродясь не было, но с которой я родился. Эта сила называется – власть. Но начнём мы с тобой обсуждение этой темы издалека. Ведь мы с тобой, цивилизованные люди и можем решать спор, не прибегая к грубой силе, тому доказательством служит дух весов, что с радостью вышел на арену. А этот дух, позволь сказать, не из покладистых, он ступает в поединок не с каждым, так что гордись оказанной тебе честью.
- Спасибо. – Спокойно ответил Гач, стараясь не сосредотачивать всё своё внимание на духе и словах соперника, ведь он мог в любой момент бросить в бой других призванных духов.
- Знаешь, Гачбо, я знаменит своей щедростью. Я подаю каждому нищему на своём пути, тем самым не давая им погибнуть от голода. А вот о тебе идут совершенно иные слухи. Ты просто прославился своей скупостью. – Весы дрогнули и чаша весов, вбиравшая мнение своего хозяина, поползла в низ. – Ты, тот, кто на собственной шкуре испытал весь ужас нищеты, ни разу, ни кому и копейки не подал. Неужели твоя жадность и скупость так велики? Неужели ты настолько чёрств, что не можешь проявить милосердие и щедрость по отношению к другим? Неужели, тебе не жалко тех, кто нищенствует, как и ты когда то.
- Всё именно так. – Спокойно и уверенно ответил Гачбо и его чаща, дёрнувшись, двинулась вверх. – Я не подаю нищим, ибо им не нужна моя подачка, не нужно моё милосердие, не нужна моя жалость. Те копейки, что ты подал, бедный человек потратил на скудные крохи пропитания и вновь остался ни с чем, вынужденный вновь отправиться на паперть за подаянием. Милосердие, проявленное тобой, оказало им медицинскую помощь, излечило от болезней, но после - вновь выбросило на улицу, зарабатывать новые болезни от холода и голода. А твоя жалость – просто унизила их. Именно поэтому я не подаю нищим, не жалею их и не проявляю милосердие. Я, делаю иначе. Просто помогаю им. Забираю с улиц, даю крышу над головой и честный заработок, и постоянное медицинское обслуживание в своих клиниках. Имея дом, люди перестают болеть, получают право достойно жить. Получая работу, люди обеспечивают себя и свои семьи продуктами питания, одеждой. Им больше не приходится терпеть унижения от «благотворителей». Получив помощь, человек перестаёт быть нищим. Вот это я считаю правильным. – Весы тоже так посчитали, и чаша Гачбо резко упала в низ, перевесив чашу Мирта.
- Как необычно. – Недовольно молвил Мирт. – Но знаешь, все эти твои деяния. Вся эта твоя помощь. Всё равно не даёт тебе власти. А вот у меня она есть. Ведь власть рождённых в богатстве зиждется на власти предков, что годами строили корпорации, в которых работают тысячи людей. И каждый из этих работников готов выполнить любой мой приказ, ибо боится потерять свою работу. Боится потерять свой доход и стать нищим бездомным. – Чаша Мирта двинулась в низ, грозя перевесить чашу соперника. - На страхе и дисциплине зиждется моя власть. – Гордо заявил он. – А на чём держится твоя? Если она вообще есть у тебя.
- Страх? Дисциплина? – Усмехнулся Гачбо. – Неужели ты и правда думаешь, что твоя власть крепка и надёжна, если она зиждется на этом? Что-то я сильно сомневаюсь в этом. Потому что мне, например, не нужна такая власть, на таких принципах. Но власть, что держится на уважении, преданности и благодарности.
Противостояние продолжалось. Слово за слово и Гачбо утратил внимательность, увлёкся спором и колебаниями чаш на духовных весах. Так увлёкся, что не заметил как Мирт медленно, но верно принялся проводить новую атаку, распространяя по подмосткам арены едва заметную пелену синего дыма.