В очередной раз понимаю, что шанса спастись, у нас не было.
Где-то там, за стенами особняка, прекращается крик, и я, сильнее жмусь к теплому плечу, желая, поскорее оказаться дома, рядом, со всеми моими Вирами.
70
Попав в стены дома, пусть, и императорского, я, наконец, выдохнула. Отказавшись от помощи слуг, я сама помогла мужу помыться и переодеться. Эммет был очень слаб, но, по заверению Киара, и это к утру пройдет.
Оказавшись в объятиях прохладной пастели, рядом, с моим Виром, я поняла, что сон ко мне совершенно не шел. И дело не в том, что рядом не было Деллиана, видимо, моя нервная система слишком перевозбуждена, а в голове, бродит бесконечный поток мыслей. Да и голод, странно появившийся в такое время тоже, отвлекал.
Спасительница Снежинка уже, спала рядом, а я, бездумно почесывала ее за пушистую холку.
Посомневавшись еще некоторое время, я все-таки, спустилась в столовую. Неспешно поужинав, я уже возвращалась в комнату, но, в коридоре столкнулась с Габриэлем, который, судя, по всему, после душа, уже направлялся ко мне.
Меня сцапали в крепкие, медвежьи объятия и молча, обнимали некоторое время, прямо там, в коридоре.
Я жалась к огромной и надежной груди моего императора и успокаивалась.
— Удалось узнать, что-нибудь? — спрашиваю тихо.
Мы вошли в нашу спальню, но, разместились в кресле. Габриэль отказался выпускать меня из объятий и я, ничего не имела против того, чтобы посидеть у него на коленях.
— Много всего, там, целая цепочка заговоров, — ответил устало муж.
Я напряглась. Неужели, это не конец?
— То есть, теперь, нигде не безопасно?
— Некоторое время, придется очень хорошо тебя охранять, моя Вира.
После сегодняшнего, я была совершенно не против, пусть, хоть вся стража императора за ручку водит.
— Из той информации, что выудил Деллиан, можно выйти на других. Поэтому, боюсь, он снова будет постоянно занят, да и мне, скоро придется уехать и разгребать свое окружение, — поморщился.
— Я понимаю, — прижимаясь к плечу мужа щекой.
— Все будет хорошо, Анна. Мы всех найдем, — серьезный, уверенный голос мужа придавал уверенности, — и тогда, действительно, наступит мир.
Я приподнялась, слабо улыбаясь. Муж смотрел на меня глазами полными нежности и в целом, я успела понять для себя, Габриэль, сам по себе, может быть достаточно грубым, жестким, беспринципным и изворотливым, но, рядом со мной, он становился как плюшевый мишка, большой, надежный и уютный. А еще, муж неимоверно сильно тянулся к ласке, даже, самой простой. Ему нравилось.
Габриэль, напоминал мне опасного, дикого зверя, выросшего под гнетом садиста, не знающего ласки, но, отчаянно в ней нуждающегося. И я, старалась как можно больше, ею его окружать.
— Габриэль, почему ты решил остановить войну между Ридом и Юнаром? Мне кое-что рассказывал император, то, что ты ни при каких обстоятельствах, не хочешь продолжать, даже, не смотря на то, что договориться не можете.
Габриэль смотрит на меня странным, давящим взглядом, молчит, отворачивается.
— Из-за страха. Жить хотелось сильно. Деллиан, тебе этого не рассказал? — спрашивает, все еще сверля взглядом стену.
— Нет, — я хмурюсь, совсем не понимая, какое отношение Дел имеет еще и к этому.
— Помнишь, в нашу первую встречу, ты спросила, что двигает мной, предусмотрительность или опыт?
— Помню.
— Это, одна история. Мы, с Деллианом столкнулись случайно. Он не преследовал меня намеренно, как цель. Я вступил с ним в бой, хотя, понимал, что проиграю, но, мне нужно было тянуть время до прибытия армии Рида. Меня с детства отец учил не проявлять чувств, идти до конца, убивать не жалея. И я это делал. Отчаянно бился, нападал. Деллиан не стремился меня убить. Только потом, я это осознал. Я видел, как он убивает, в пару быстрых, отточенных движений. Со мной же, он играл, выматывал. Но, в итоге, я все равно упал, острие его карателя впилось мне в горло. Я знал, что умру, мне было страшно умирать. Но, в голове держались вбитые отцом установки, не умолять о пощаде, не отводить взгляда перед палачом, не показывать страха. Я смотрел в его глаза, и единственное, чего мне хотелось, зажмуриться. Мой отец называл его идеальным убийцей, — я вздрагиваю, но, не останавливаю мужа, — без жалости, без чувств. Он жаждал заполучить его, но, и боялся встретиться с ним один на один. А мне, посчастливилось.
Габриэь говорил тихо, глухо, а я, пыталась осмыслить только что услышанное.
Он замолчал. Я не торопила, все еще осознавала сказанное. Без чувств… чуть раньше, я бы согласилась. Но, теперь, я знала кое-что еще. Хотя, на тот момент, его отец был прав. Деллиан был без чувств.