Вижу лица обоих моих Виров. Эммет взволнован, но, пытается скрыть это от меня. Деллиан серьезен, его холодные глаза сканируют меня. Всматриваются в мои. Они оба слишком внимательно разглядывают мое лицо.
— Что? — спрашиваю заторможено.
— Аня, — Эммет неуверенно поглядывает на Дела, — твои глаза поменяли цвет.
Я хмурюсь. Да, я помню, что он сказал.
— И какого теперь цвета мои глаза?
— Теперь, они соответствуют твоему пламени, — отвечает Деллиан, — бирюзовые и карие, напополам.
44
— Сегодня, стоит закончить. Случилась слишком сильная попытка пламени, выйти из под контроля. Некоторое время, ты будешь чувствовать слабость и заторможенность, — порадовал Деллиан.
Я была не против, потому, что не смотря на то что вроде бы пришла в себя. Общее состояние было, мягко говоря, не очень.
Я даже не стала акцентировать внимание на том, что со мной ушел только Эммет, хотя, внутри, трепыхалось легкое желание позвать и Деллиана. Чтобы, он тоже остался со мной.
Эммет уверенно отнес меня в спальню и усадил на край кровати.
Меня пошатывало. Чувствовалось какое-то усиливающееся опьянение.
Мой Вир прошел в ванну, и я услышала возню и шум набирающейся воды.
— Что ты делаешь? — я подняла нечеткий взгляд на почти мужа.
— После подобного, помогает прийти в себя именно теплая ванна. Полностью не отпустит, но в целом, полегчает.
Ванна. Теплая. Я не против. И Эммет такой заботливый, суетится.
Зачем?
Пытаюсь собрать мысли в кучу. Встаю и чуть не падаю. Эммет вовремя успевает подскочить и поднять на руки.
— Аня, тебе лучше не вставать. Я тебе помогу. Все сделаю сам.
Сам. Как соблазнительно звучит.
Что сделает?
Меня заносят в ванну, где уже почти набралась вода, по поверхности которой, уютно обосновалась пушистая пена.
В помещении душно, Эммет использовал какие-то масла, поэтому, еще и пахнет умопомрачительно.
Меня усаживают на небольшой пуфик и мой Вир, будущий император, серьезный мужчина, в конце концов, присаживается на пол и снимает с моих ног обувь, носки, Поднимается, аккуратно стягивает мою футболку.
Я подчиняюсь, словно кукла.
Ничего не соображаю.
Поднимает меня на ноги, прижимает к себе одной рукой. Я утыкаюсь носом в его шею.
Как вкусно пахнет.
Не удерживаюсь, проводу языком.
Эммет замирает с рукой, на кромке моих спортивных брюк.
Судорожно выдыхает.
Начинает аккуратно стягивать с меня и этот элемент одежды. Очень ловко удерживая мою размякшую тушку.
Обвиваю его шею руками. Прикусываю мочку уха зубами, не больно. Совсем чуть-чуть. Под пальцами чувствую, как его кожа покрывается мурашками.
— Аня! — голос дрогнул.
Меня усадили обратно на пуфик и стянули брюки с ног.
— А, что ты делаешь? — интересуюсь вяло, все еще пытаясь найти взаимосвязь с ванной и тем, что меня раздевает мой почти муж.
— Помогаю тебе раздеться. Сама, ты сейчас, не справишься. Потом, помогу тебе принять ванну. Поухаживаю за тобой.
Я соображаю. Морщусь. Голос Эммета нарочито серьезный.
— Почему ты?
Я вроде ничего. Сама смогу, наверное. Неудобно как-то.
Эммет сложил мою одежду в аккуратную стопочку и закинул сверху чистящий артефакт.
Повернулся ко мне. Замер. Хмурится.
— Обычно, с этим помогают, либо, личный слуга, либо, личный раб. Если тебе неуютно, можем пригласить кого-то из них.
Вижу, что Эммету не нравится эта идея.
Мне тоже.
— Не надо никого. Особенно, рабов.
Я неуютно ежусь.
Мужчина выдыхает. Приближается.
Я смотрю на него снизу вверх. Как тогда, в кабинете. Какой он красивый.
Не сильно анализируя собственные действия, поднимаю руку и запускаю пальцы под ткань футболки. Царапаю живот. Мышцы мгновенно напрягаются. Там, правда, кубики.
И с чего им куда-то деться за один день?
Я уже видела их.
Считаю.
— Ммм, их восемь, — хриплю, заворожено приспуская резинку его брюк, чтобы, закончить счет.
— Ффф… Ань, — громко, очень громко, сквозь зубы выдыхает Эммет.
Его лицо напряжено.
Я тоже хмурюсь.
— Понятно, и ты туда же.
Разочарованно выпускаю из пальцев оттянутую резинку брюк.
Отворачиваюсь.
Меня снова поднимают на ноги. Прижимают, как куклу.
Расстегивают бюстгальтер. Я не препятствую. Пусть видит, от чего отказывается.
Прижимаюсь голой грудью к Эммету. Меня, словно расплющить пытаются. Моя кожа какая-то чувствительная стала.
Когда, мужские пальцы начинают уверенно стягивать с моих бедер трусики, последний элемент одежды, я все-таки задираю голову. Вглядываюсь в светло-карие глаза. В них, вся серьезность этого мира. Между бровей залегла складка.