Глава первая. Метка.
Залесье просыпалось. Небо постепенно окрашивалось в светло-розовые и золотистые оттенки. Ясное солнце показывалось из-за горизонта, расправляя свои тонкие лучи и стараясь дотянуться до всего живого и неживого. Вот и стены белокаменного города-крепости, что Светлоградом зовется, отряхнулись от ночной тьмы и вновь побелели под солнечными лучами. Засияла маковка небольшой церквушки. Дотронулись лучи и до деревянных, да каменных строений. Заглянули в окна, пробуждая каждого. Открывались лавки, мастерские, пастухи погнали скот на пастбища и луга.
Но давно уже в одном доме не спали. Возле окна сидела и посматривала за ворота деревянного дома, девочка, лет десяти. Светло-голубые глаза пристально и тревожно следили за тем, что происходит вне дома. Пальцы девочки то расплетали темно-коричневые пряди волос, то вновь принимались заплетать косы.
- Злата! Доченька, ты даже спать не ложилась? – удивленно воскликнула Марья, оправляя сарафан. Взгляд у женщины был усталый, но светло-зеленые глаза смотрели ласково и тепло на дочь.
- Нет, матушка. Тревожно мне на сердце. Батюшки не видать. И Гриша домой не возвращался, - прошептала девочка, часто моргая и потирая глаза тонкими ручонками.
Марья погладила дочурку по волосам.
- Поспи немного Златушка. Они скоро вернутся, - тихо и нежно проговорила женщина и несильно обняла дочь. Девочка кивнула и улеглась на лавку, устланную шкурами животных, и уснула, стоило ей прикрыть глаза.
Марья тем временем принялась хлопотать по хозяйству. Подмела горницу, насыпала зерно курам, уткам. После вернулась в дом и затопила печь, готовя скромный и простой обед.
В сенях хлопнула дверь. Раздались тяжелые, медленные шаги и в комнату зашел высокий мужчина в кольчуге, надетой поверх темно-красной рубахе и штанах. Светло-голубыми глазами, такого же цвета, как и у дочери, окинул горницу хозяйственным взглядом и посмотрел в сторону жены.
Марья тепло улыбнулась, вытерев руки о край узорчатого полотенца, и подошла к мужу.
- Все тебя ждали мы свет очей моих, - прошептала женщина и мельком взглянула на дочь, - Злата всю ночь не спала. Тревожилась.
- Напрасно все то, - пробасил мужчина, проходя к столу и усаживаясь на другую лавку, что стояла ближе к печке, - Хоть нечистая сила и чаще стала нападать. Да наше оружие и щиты помощнее будут. Нечего за меня беспокоиться душа моя.
Взгляд Ивана стал ласковее, добрее.
- Воевода в благодарность за смелость и отвагу мою пообещал, что скоро в звании повысит. Куплю тебе Марьюшка платьев шелковых, да серьги с жемчугом. А Злате сладких угощений, - протянул мужчина, опять пристально осмотревшись. Посуровел.
- А где…. Этот? – Иван сделал сильный акцент на слове «этот». В голосе звучали холод и равнодушие. Марья вздохнула, доставая из печи горшок с мясной похлебкой и ставя его на стол.
- Гриша как вчера вечером ушел, то все не возвращался, - прошептала женщина, поставив на стол кувшин с водой, полотенце, на котором лежали куски ржаного хлеба и деревянную ложку.
Иван мрачно хмыкнул, принимаясь за еду. Марья присела на край лавки, где спала Злата и смотрела в сторону окна. На сердце становилось тяжко.
- За него не беспокойся. Это отродье и с того света вернется, если что, - пробормотал мужчина, отломав кусок хлеба. Женщина все продолжала глядеть в окно. Надвигались темные тучи.
«Сердце беду чувствует. Что-то с Гришей случится».
***
- Вот дела. Опять лето дождливое, - недовольно проворчал старый пастух, посматривая на небо и поудобнее устраиваясь на стогу сена, положив рядом клюку. Рядом с ним мирно паслись коровы и козы. Неподалеку, тоненькой змейкой протекала речушка с чистой водицей. Пара молодых юношей, тоже пастухи, улыбнулись.
- Дед Михей, да чего вы все ворчите то? Урожай за то будет хорошим. Вода – жизнь это, - проговорил один из парней, в белой рубахе, с курчавыми золотистыми волосами.
- Верно Степан говорит, - поддакнул второй, в такой же рубашке, как и его друг, вот только волосы у юноши были черные.
Поодаль от остальных, за самым большим стогом сена, дремал парень лет семнадцати. Хотя по виду совсем и не скажешь, что это был юноша. Пепельные волосы, собранные в хвост, худощавое тело с бледной кожей и надетой поверх него бордовой рубахой и штанов с сапогами, делали незнакомого парня похожим на мертвеца или утопленника.
Степан посмотрел в сторону парня и подозвал друга.
- Смотри Андрий ….Это же тот…Колдун, - тихо проговорил на ухо пастух, своему товарищу. Тот как-то злобно оскалился.
- Говорят, что из-за него у нас засуха и бывает. Вся трава на пастбищах высыхает, леса горят, - погромче произнес Степан, подходя к копне сена. «Колдун» приоткрыл ярко-зеленые глаза, недобро прищурив их, и поднялся на ноги, отряхиваясь от соломы.
- Чего вам? Человеку не даете нормально вздремнуть, - прохрипел юноша, вытягивая из волос пучки сухой травы. В свободной руке парень держал небольшую книжку и деревянную палочку, с слегка заостренным концом и вымазанную углем.
- А ты разве человек? – насмешливо произнес Андрий, - Григорий…Имя то даже на какое-то проклятье смахивает.