Гриша ничего не ответил, смахнув прядь волос с лица, и направился в сторону ворот города. Говорить с этими ребятами было не о чем. То, что по всему городу ходил слух, будто бы старшего сына Ивана Тьмабора подменили на мертвеца, Григорий хорошо знал. И почва для крепости этого слуха была вполне крепкая.
- У Ивана светлые, у Марьюшки темные, а у их сынка, словно пепел всю голову покрыл… Колдовство, никак иначе…. Подменили на вурдалака какого-то…. Метка даже, сказывают, Темного Владыки есть у мальца, - слышал отовсюду парень подобные тихие недовольства. Ивану, Григорий вообще старался не попадаться на глаза, иногда помогая по дому Марье или уходя в поле, за стога с сеном. Там юноша либо сам обучался тренировкам и практиковал, как обращаться с клинком, что сам выковал, подрабатывая некоторое время, у кузнеца Далия, либо рисовал разные картинки и писал стишки.
Идя по полю, к Светлограду, Григорий закатал рукава рубахи. Несмотря на приближение дождя, жара стояла несусветная. Однако чуть повыше запястья, на внешней стороне руки, переливалась таинственным темно-синим цветом, черная руна, напоминающая полумесяц с маленькой точкой рядом.
Посмотрев вперед и приметив стражу у ворот, Григорий достал из кармана лист, с двенадцатью кружками и печатью Воеводой, девять которых были перечеркнуты, и подошел к высокому, бородатому воину, охранявшему ворота. Протянув лист, страж зачеркнул еще один круг и недобро хмыкнул, взглянув на руну, на руке юноши. Гриша ничего не ответил, быстро проскочил в город, стараясь не показываться на людях. Ему и так достаточно недобрых взглядов. Плутая между ветхих домишек и дорожек, размытых дождем, юноша все же добрался до нужного места.
Стоило Григорию зайти в дом, как тут же увидал отца. Внутри что-то резко рухнуло вниз и стало неприятно холодить. Иван даже не посмотрел в сторону названного сына, хмуро изучая стену впереди себя. Гриша тихо прошел вперед и только приоткрыл дверь в небольшую комнатушку, больше смахивающую на чулан, как мужчина посмотрел в сторону юноши.
- Опять шлялся не пойми где…. Небось, с темной силой общался, - тихо и строго отчеканил Иван, поднимаясь на ноги.
Гриша чуть смял в руках котомку, которая висела на ручки чуланчика, хмуро смотря на мужчину и двигаясь к двери.
- Я просто ходил обучаться с оружием…. Тренироваться, - прохрипел парень, указывая на клинок в ножнах, что был прицеплен к поясу. Тьмабор покачал головой и презрительно скривил губы, взглянув на метку полумесяц с точкой.
- Иди сейчас в церковь. Мне свящ Радислав успел сказать, что ты не приходил на утреннюю молитву. Нужно отмаливать свое проклятие, - Иван указал загорелой, крепкой рукой на дверь дома. Грише дважды повторять не надо было и он также скоро покинул место, называемое для него домом.
- Гришенька? – вопросительно проговорила Злата, приоткрывая глазки и растерянно смотря на отца и мельком на уходящего старшего брата. Тьмабор тепло улыбнулся, подходя к дочери и погладив ту по волосам.
- Не волнуйся. Ему надо замаливать свои грехи. За то, что он родился проклятым.
- Гриша не проклятый, батюшка. Он хороший, - тихо пролепетала девочка, обняв отца и посматривая за окно. Иван лишь вздохнул на слова дочери. Ему и так тяжело нести бремя кормильца семьи и командира одного из отряда Светлоградской армии, так еще и слышать на улице, какие дурные слухи ползут об его сыне.
« Он отмолит свои грехи. А как стукнет ему восемнадцать, то отправлю его в Лесное. Там научат его воинским премудростям, и вернется он на смену мне бравым воином…. Все позабудут о том, что он какой-то там вурдалак и колдун…. Коим его все считают».
***
Григорий в мрачных раздумьях направлялся к церкви. Мысли были мрачные и не самые приятные. Хотелось сбежать отсюда, как можно скорее, но, увы, это было невозможно. У него нет ни денег, ни карты, как добраться в другие города или земли. Парень откинул с дороги небольшой камешек, обходя мимо проходящих людей, и направился дальше, осматриваясь. Вокруг царили грязь и нечистота. У всех продавцов на рыночной площади были унылые и тоскливые лица, некоторые обезображенные прыщами и волдырями. Детишки в грязноватых одеждах, играли в куче песка, перемешанного с грязью и наваленного рядом с овощными лавчонками. Обойдя огромную лужу, в которой чистили свои перья курицы и мелкие пташки, Григорий утер пот со лба и поморщился. Запахи и ароматы, которые витали в воздухе, были далеки от тех, что чувствовались на полянах. Светлоград был совсем далек от своего названия.