- Гришаня, здравствуй умелец! Куда идешь? – спросил Далий, показываясь из своей кузницы. Хоть мужчине и было около пятидесяти лет, он на удивление выглядел бодро и здорово. Кузнец привел в порядок каштановые кудри, в которых едва проглядывала седина и, оправив рабочий фартук с белой рубахой, улыбнулся юноше.
- Здравствуйте Далий, - проговорил парень и тяжело вздохнул, - В церковь эту… Гения.
Мужчина прищурился, пристально взглянув на юношу черной радужкой глаз, которая едва ли не сливалась со зрачком.
- Опять Тьмабор… Нда уж…. И к родному сыну такое отношение… Лицемер, - тихо ругнулся кузнец. На лице Гриши проявилась слабая улыбка.
- Спасибо Далий за заботу, а как Марфа? Ей получше? – спросил юноша.
Мужчина неопределенно мотнул головой.
- После трав и настойки вроде лучше, но все еще слаба моя лебедушка, - проговорил Далий, - А ты что-нибудь с утра кушал? А то видок у тебя больно бледный…
На этих словах кузнец достал ломоть хлеба и протянул их Грише. Парень отказываться не стал. Он ведь и вправду не ел ничего с утра.
- Спасибо, я пожалуй пойду, - проговорил парень, отламывая маленькие кусочки хлеба и направляясь в сторону церкви, что находилась уже совсем рядом. Далий только махнул рукой, взглянув на Григория. Грустно чему-то улыбнулся у себя в мыслях и вернулся обратно в кузницу. Надо продолжать работать и зарабатывать денег, дабы продолжить лечение жены и купить еды.
***
- Смотри, куда прешь малец! – проворчал проезжающий на телеге мужик с красным, испитым лицом и крупным носом, одетый в старые обноски. Григорий, едва успел отскочить в сторону, запнувшись об каменные ступени лестницы в церковь, и едва не свалился на спину, кое-как удержав в руках недоеденный хлеб, и ухватившись за ручку двери.
- Опять опаздываешь Гришенька…. Совсем забываешь про Гения, - произнес невысокий старичок с мнимой любезностью и притворно-ласковым лицом. Маленькие крысиные глазки старичка были отнюдь не дружелюбны, хитро и жадно смотря по сторонам.
- Мне эта идиотская вера и даром не нужна. Гений…. Его даже и не существовало, - пробурчал Гриша, быстро доев хлеб и хмуро смотря на старика. Тот потер руки и оправив складки светлой мантии, зашел внутрь церкви, больно ухватив юношу за кисть руки и тоже затаскивая в помещение с силой не присущей такому старичку. Внутренне убранство поражало своим великолепием красоты, искусства фресок и мозаики. Словно это было совсем другое место по сравнению со всем городом. В самом конце церкви, возле витража с изображением копья и кубка, стояла высокая статуя существа, внешне похожего на человека. Вот только у него было четыре руки и четыре глаза в виде сапфиров, смотрящие во все стороны. Григорий поморщился и выдернул со всей силы запястье из руки старика, врезавшись в стену, позади себя.
«Совсем из ума выжил этот свящ!» - пронеслось в мыслях у парня.
Свящ тем времен прищурил взгляд, но заметив, что собравшийся в храме немногочисленный народ косится в их сторону надел маску любезности и притворства и протянул к Григорию руку.
- Григорий… Горюшко ты народное…. Не надо злиться на меня свяща Радислава, идем к Гению… Пора вознести ему хвалу, - Старик крепко схватил опять Гришу за запястье и потащил к статуе Гения.
- Отвали старик, - тихо прорычал юноша и вновь выдернул руку, смотря на статую непонятной ему твари. Как этому вообще можно поклоняться и молиться?! Это ведь просто кусок золота и самоцветов в виде человека!
Радислав ничего не ответил, отдернув ладонь, и поднял руки к статуе.
- О Всемилостивый Гений…. Наш Покровитель и Заступник! – дрожащим и слегка грубым голосом начал читать молитву Радислав. Народ тут же присобрался, подойдя поближе к статуи. Женщины с младенцами на руках, слегка покачивали детей, чтобы те не плакали, однако нечасто, но все же раздавались в церкви громкий плач и крики новорожденных.
Свящ что-то зашептал на ином языке, покачиваясь. Люди запели странные песни, вознося руки к четырехрукой статуе их бога. Гриша поморщился, скривив рот. Хотелось закрыть уши и убежать отсюда, далеко-далеко… Дабы не слышать этих молитв, пения, плача младенцев. Но парень набрался терпения и, поджав губы, стоял и слушал непонятные для него слова, да глазел по сторонам.
Взгляд выцепил пару человек, таких же, как и он недобро и смотрящих на статую. Их лица тяжело было разглядеть, поскольку на людях были надеты черные плащи с капюшонами. Григорий, медленными и не быстрыми шагами направился в сторону незнакомцев, мельком поглядывая на Радислава. Свящ был занят молитвой и совсем, кажется, позабыл о мальчишке. Юноша подходил все ближе к фигурам в плащах, как один из них обернулся, взглянув на Гришу. Парень замер на месте, чувствуя, как по спине пробежал холод. Глаза незнакомца сверкнули золотистым огнем из-под капюшона плаща. Неизвестный вдруг уставился на руку Григория. Парень посмотрел туда же и заметил, как метка неярко начала сверкать темно-синим светом, а после взглянул опять на незнакомцев. Второй тоже посмотрел на юношу, однако, его глаз и лица Гриша не смог разглядеть.