- Пф…. Нет! Просто задели его мужское самолюбие! Какая-то кикимора не желает сдаваться под его напором и продолжает от него шарахаться!
- Не скажи.
- Не важно. Главное, что теперь я не знаю, что мне делать. Он ведь не отступится…
- Может, все-таки ты сможешь найти другую работу?
- Мне нужны деньги, а на этой мне очень хорошо платят.
- Может я смогу помочь….
- Нет! – Я вскинула руку, что напугало нас обоих. – В смысле… Спасибо тебе огромное за все, что ты уже делаешь, но с деньгами я разберусь сама. И надеюсь, я могу рассчитывать, что ты сможешь сыграть моего жениха еще пару-тройку раз, если понадобится?
- Разумеется.
На том и попрощались. Но едва я закрыла за ним дверь и дошла до кухни, чтобы помыть кружки, снова прозвенел дверной звонок. Неужели Денис что-то забыл?
И когда же я, идиотка, научусь смотреть в глазок!?
Олег протиснулся в дверь, не позволяя мне ее захлопнуть, и провернул замок.
Я же в панике вновь попятилась. Не было ни мыслей, ни вопросов, лишь ужас, толкающий меня подальше от него. Но кто бы мне еще позволил от него отдалиться?
Олег молча схватил меня за руку и дернул на себя. Поцелуй был грубый, жестокий, отчаянно доказывающий мне, что деваться мне, действительно некуда. Мои попытки отстраниться или вырваться, были пресечены, тем, что меня прижали к стене. Пытаясь сделать хотя бы вдох, почувствовала, как меня дернули за волосы, возвращая мои губы в удобное для него положение, укусили за нижнюю губу, потом сдернули с косы резинку для волос и расплели ее остатки, жадно уткнувшись носом в волосы.
- Ты псих… - Хрипло выдавила я, ловя себя на мысли, что тоже хочу кусаться. Вот сюда, в область шеи, ближе к кадыку….
Черт, я тоже псих…
- Сам удивляюсь…. – Прошептал он, от чего мурашки снова заявили о себе.
Я скончаюсь от их нашествия, если так продолжится. Ведь именно они, вместе с его действиями, заставляют меня желать, чтобы он продолжал целовать меня, прижимать к себе, да даже за волосы хватать, особенно зарываясь носом….
- Зачем ты делаешь это? – Также не смогла выдавить, что-то громче шепота я, осознавая, что слезы в очередной раз, потекли по щекам. – Зачем издеваешься надо мной?
Он напрягся, сильнее сжал руку на моей талии, но промолчал.
- Хватит. – Я попыталась его оттолкнуть, но, разумеется, без толку. – Уходи.
- Нет!
Вот тут-то я и разрыдалась. Второй раз за несколько дней! Еще и прилюдно!
Но я больше не могла. Болезнь мамы, маскарад, сплошной самообман, страх, что мне вновь сделает больно тот, кого я начала хотеть! Наверное, не нужно было так носиться со своей девственностью, но мне же сказку подавай и любовь! И если так, то почему же я сразу не поняла, что этой самой любви между мной и Яном нет!? А теперь здравый смысл и гормоны разрывают меня на части! Боже, как я хочу, чтобы Олег не отпускал! Но в тоже время, пусть он убирается и больше не появляется в моей жизни! Но если так, где мне взять чертовы деньги!? Еще шесть инъекций!
Даже не поняла, как оказалась на диване со стаканом воды в руках. Олег смотрел странным, каким-то загнанным взглядом и сжимал кулаки.
На меня злится или на себя?
Но он развернулся и покинул мой дом, еще до того как опустел стакан….
Весь вечер я дергалась от каждого звука, одновременно боясь и надеясь, что он вернется. Не вернулся.
На следующее утро (да, в общем-то, и всю ночь) я долго думала о том, как же мне себя вести и как одеваться. Ведь мои очки до сих пор под его водительским креслом. Плюнула на все и просто надела строгую белую блузку, темно-синий костюм из пиджака и юбки – карандаш и балетки в тон костюма. Заплела колосок, схватила, привычный уже для меня, рабочий планшет и выехала к Олегу.
Едва я достала из сумочки ключи от его квартиры, дверь перед моим носом резко открылась, чуть меня ни прибив. Мы с Олегом одинаково застыли, явно чувствуя себя неловко.
- Доброе утро! – Вышло также синхронно.
Совместное приветствие вызвало у него легкую улыбку, которая тут же сменилась чем-то неуловимо тоскливым.
Про мой внешний вид он ничего не сказал. Да и в целом за день он почти ничего не сказал…. Молча, принимал документы, задавал вопросы только по работе, не дергал, не издевался, не язвил. Владимир Константинович заметил изменения и в моем внешнем виде, и в поведении сына, но никак не выразил своего мнения. И если следующие три дня я еще ходила напряженная, боясь, что все же потеряю работу, то потом просто-напросто устала переживать. Выполняла все что требовалось, периодически просматривала другие вакансии, чтобы быть готовой, если все же не повезет продержаться тут еще три месяца.