Сложная ночь.
Когда Элизабет очнулась, поначалу темно было хоть глаза выколи. Она попыталась встать, но все тело застыло в глупой, унизительной позе, в которой подобало находиться шлюхе в подворотне, но никак не леди из древнего аристократического рода. Даже из этого положения Лиззи торопливо мысленно обругала себя за возвышение своей личности, полученное при рождении, над теми, кому повезло меньше, но почему-то все равно было обидно и злобно-стыдно, что в такую ситуацию попала именно она, а не кто-нибудь другой. Глаза привыкли к темноте, и она увидела, что находится в смутно знакомой хотя бы по гобелену на стене комнате. «Я же была хорошей девочкой в этом году, почему же проступки не обнулились с новым кругом?!» - воскликнула бы она, если бы не знала, что именно привело к столь плачевному концу очередного этапа жизни.
Как водится, много лет назад один достойный лорд возлюбил, будучи молодым и неопытным, молодую и неопытную, но, разумеется, очень красивую леди, и в результате оной любви родился не тогда еще не долгожданный наследник, а дочь, лицом в мать, а характером, увы, в отца. Отцу это, как и положено, скоро перестало нравиться и он воспользовался своей властью таким образом, каким пожелал нужным. Но отставим загадки и перейдем к героине, вспоминающей в этот момент одну поговорку про свистящих на возвышенностях достойных животных.
Юмор в целом помогал, пока она была одна, но тут скрипнула половица и кто-то тихо выругался не очень грубым, но вполне себе мужским голосом. «Кажется, его тоже забыли предупредить о том, как именно происходит этот процесс у нас дома» - попыталась пошутить в себя Элизабет, но присутствие постороннего и полная ее беззащитность перед ним превратили нахалку в маленькую испуганную девочку, чувствующую всепоглощающее смущение из-за своего вида, прилипших ко лбу волос, мешающих и так не слишком большому радиусу обзора, смешных трусиков, которые она утром надела из вредности, и прочих мелочей, складывающихся в картину нелепую и противную человеку, как знакомому, так и незнакомому с многолетними традициями семьи Дрейк, которые, впрочем, много лет уже пылились без дела, но по случайному везению получившими внезапный глоток свежего воздуха. Брачная ночь, а это была она, обещала быть бесславной и продолжиться бесславным же союзом, потому что вряд ли что-то перечеркнет в глазах недавнего жениха, а ныне супруга такой образ до этого прекрасной и непорочной невесты. «Ну, это я додумываю, а вот я вряд ли смогу полюбить человека, который воспользуется мной так, хотя понятно, что правила игры обязывают брак консумировать, но все равно не прощу,» - решила Лиз, зажмуривая глаза и сожалея, что не может заткнуть уши, чтобы полностью абстрагироваться от происходящего.
Предположительно муж сел на край кровати и потрогал неподвижное тело девушки за плечо. Ей показалось, что она слышит, как скрипят колесики в его голове. «Ебать или не ебать – вот в чем вопрос», - наверное, новоиспеченный лорд пытался сформулировать простую дихотомию более этичным языком. Мгновение остановилось, но не было прекрасным, наверное, ни для одного из участников и виновников.
А потом все начало происходить быстро. Слишком быстро! Что-то случилось непонятное – и Элизабет оказалась все в той же коленно-локтевой позе, но при этом еще и сидящей на лице у предполагаемого жениха. Не то чтобы она не считала, что именно этого и заслуживают мужчины, скучающе в своем заточении читая преступные сводки за неделю, но учитывая, что в данной ситуации ее члены сковала слабость невиданной силы, странно, что член посторонний оказался столь далеко от ее лона по доброй воле. «Возможно, он не любит трупы или хуже – боится не справиться», - подумала она. Потом ее накрыло неиспытанными ранее ощущениями и эти мысли отошли на какой-то далекий-далекий план. Забавно, но в процессе она даже забыла, насколько все было неправильно, выражаясь корректно, и под конец была рада, что не может стонать так, как стонет она про себя. Так, представляя принца из сказки, целующего ее в совсем другие губы, прекрасная леди и постигла первый в своей жизни оргазм. И, ощущая, как ее тело почему-то возвращает контроль с каждым подрагиванием остаточных мышц, она подумала, что чувствует себя не разбитой на тысячу осколков, но целой – как никогда.
Странным образом лишивший ее чести мужчина ушел в ванную комнату, оттуда послышалось плескание в тазу, горячий чайник к которому, насколько девушка знала, заготовили слуги с вечера. В принципе она была благодарна, что ей дали возможность сбежать, хоть и смущена до невозможного.
Дорогу до своей прежней комнаты она осилила за пару минут, оставшуюся ночь же планировала сидеть на подоконнике и плакать, обнимая себя за плечи. Но слезы почему-то застряли где-то в недрах глазных яблок, лишая ее возможности трагично переживать произошедшее. Скорее было немного смешно, что ее муж выкрутился из ситуации, и теперь она сможет дать ему еще один шанс познакомиться уже в нормальной обстановке. И тут ее как гром среди ясного неба поразила другая мысль: а что, если он выкручивался из совсем другой ситуации, чем ей казалось? Что, если ее полная неподвижность была обеспечена им, а не ее семейством? Что, если ее супруг по тем или иным причинам не мог консумировать брак традиционно и воспользовался лазейкой, о которой не подумали создатели брачного кодекса, потому что были древними стариками, и не знавшими, что женщине тоже положено испытывать удовольствие?