Благодаря небольшому объему знаний, собранному путём подслушивания сплетен между слугами о том, что некоторые мужчины не могут с женщинами, а некоторые не могут вовсе, Элизабет считала себя дамой свободных взглядов, чьи представления об отношениях не ограничивались прикладными к постели вещами, но с одним нюансом – быть частью этих высоких отношений, где наследника приходится зачинать совместно с конюхом, ей категорически не хотелось. Переживания об ее несчастной участи захватили ее настолько, что она сбегала в библиотеку за справочником по травам и начала судорожно выискивать главу, отвечающую на вопрос, каким отваром надо напоить мужа, чтобы получить от него шанс никакого конюха не соблазнять. Черт его знает, что там у этих новоиспеченных дворян с обычаями, но если девушка из семьи Дрейк не понесет в первый же год брака, позор падет на ее семью, а она сама окажется в монастыре до самой смерти! Слезы наконец явились, когда их уже не ждали, и заливали непристойные страницы книги, мешая обзору.
Внезапно кто-то деликатно кашлянул у нее за спиной. Вспыхнув, она захлопнула книгу, но быстро осознала, что, вероятно, все всё видели.
– Дорогая, я не уверен, что в ваших краях так принято, но у нас есть отличный ритуал по установлению мужественности супруга, – хмыкнул супруг, – первый шаг в нем ужасно прост: жена должна спросить у мужа и выслушать его ответ.
– Генрих… Вы неправильно все поняли! Хотя нет, правильно, просто…– сбивчиво заговорила Элизабет.
– Рад, что Вы помните мое имя, – улыбнулся мужчина, – я боялся, что Вам очистили заодно всю память для большего воспитательного эффекта.
– Вы знаете, кто это сделал?
– Точно не я, если Вы об этом, отвечая на Ваш не-вопрос, я имею склонность к живым девушкам, и умоляю Вас дать мне шанс доказать это в нормальной обстановке без настойки зверобоя в каждом напитке! – шутливо воскликнул Генрих, и, посерьезнев, добавил: – Готовил к брачной ночи вас духовный наставник, думаю, он должен что-то знать, но пока это не самое важное. Скажите, Вас предупреждали об таком доскональном исполнении традиций?
– Нет, но со мной уже год никто не разговаривает.
– Расскажете?
Помолчав, девушка почему-то начала объяснять.
– Я росла в обстановке, не подразумевавшей какое-то влияние моего мнения на мою будущность, поэтому мне всегда хотелось хотя бы создать видимость того, что на самом деле в моей жизни я и есть главный персонаж. Когда год назад на меня посыпались предложения, я массово отвергала их, придумывала смешные формулировки, делала это прилюдно и наедине. Мне нравилась эта иллюзия власти, нравились вытянувшиеся лица претендентов, да и, честно сказать, замуж ни за кого из них я не желала, но догадывалась, что кого-то из них как раз и выдадут в качестве заветного приза. Была уверена, что отцы уже обо всем договорились, пока мы возимся в песочнице, и в целом это просто финальный акт моей беззаботной жизни. Оказалось, что для всех остальных все было по-настоящему. – тут она вздохнула. – Отец уезжал в столицу по делам, а когда вернулся, весь цветник того года был распределен между садовниками, а я осталась в стороне старой девой. Я, все еще уверенная, что все решено на вышестоящих уровнях, рассказала ему эту историю с улыбкой, думая, что он сейчас развеет мои сомнения, я покричу, что имею право сама распоряжаться своей жизнью, запрусь в своей комнате, в общем, все как обычно. А в итоге оказалась под домашним, даже комнатным, арестом, без права на прогулки и переписки. Да и переписываться оказалось не с кем, все выставили так, будто я опозорила свой род. Глупая вышла история.
Генрих немного помолчал для приличия, а потом спросил:
– А не вспомните, кто с рождения внушал Вам уверенность, что ваше будущее решено или будет решено за Вас? Почему Ваш отец был настолько в Вас уверен, что уехал в такой важный для каждого заботящегося о хороших связях дворянина период, а Вы, напротив, настолько не верили в свою свободу выбора?