При попытке обдумать вопрос голова почему-то резко начала раскалываться, перед глазами потемнело, Элизабет прислонилась лбом к прохладному стеклу, чтобы унять тошноту.
– Я…не знаю, правда! – воскликнула она громче, чем следовало бы.
– Вам плохо? – ее осторожно обняли за плечи. – Я принесу воды.
Тошнота прошла, стоило мысленно переключиться на прохладную воду, капающую с краешка листа, кап, кап, черт! Ужасно романтичная обстановка и такие низменные желания!
– Я схожу за водой сама, спасибо! – смущенно произнесла Элизабет и сбежала в дамскую комнату.
Вернувшись, она обнаружила, что ее комната пуста, только справочник лежит на подоконнике раскрытым на странице про средства для роста бороды. Почему-то она рассмеялась. Было неловко, стыдно, а теперь еще и подорвалась уверенность в том, что составляло основу ее жизни долгие годы, но…ей показалось, что этот человек не желал ей зла и был готов к сотрудничеству. Единственное, что ей не нравилось – так это полная версия его имени (как, впрочем, и своего).
– Надо будет узнать, как его сокращают друзья. Генри, Рих, Нир или как-то еще…- сонно пробормотала Элизабет, укладываясь в постель, и почти мгновенно заснула.
Первые вопросы.
Супруги, ночующие в разных постелях, стали пламенем, на которое слетелись все достойные мотыльки. Конечно, в первую очередь под раздачу попал более слабый и почти не жгучий огонечек. Сонная Элизабет сидела и пыталась сообразить, как подать эту ситуацию более-менее достойно, а не жалко на уровне «я нечаянно после душа пошла в свою старую комнату и там и заснула», хоть в некотором приближении так оно и было. Мама, впрочем, уже успокаивалась, и тревога начала проявляться с меньшей интенсивностью.
– Может, ты все-таки что-то скажешь? – спросила она почти нормальным тоном. – Ты испугалась, была не готова, сбежала под утро?
– Моя жена всего лишь соответствовала традициям моего рода. – рыцарь с костром на щите появился из ниоткуда и спас от дракона. Или нет?
– Какого рода? – фыркнула почтенная леди Мириам. – Доблестных дровосеков?
Серые глаза Генриха, до того широко распахнутые, сузились, между бровями образовалась черточка.
– Рода, под имя которого вчера перешла Ваша дочь, матушка.
«Матушку» передернуло.
– Имени, которому без года неделя? Не смешите.
– Имена не возникают из ниоткуда, и, если бы Вы потрудились узнать, кому отдаете свою дочь, Вы бы знали, что оно досталось мне интересным способом, но обладает богатой историей, задокументированной в письменном виде, которую я и имел в виду.
Ситуация накалялась и была какой-то дикой. «Наверное, за год я разучилась понимать людей. Не может же быть такого, что мои родители не познакомились с моим женихом до свадьбы?!» – что-то не сходилось. Наверное, дело было в утре.
– Мама, это теперь мой супруг, муж мой, это всегда была и будет моя мать, извольте любить и уважать друг друга! – вышло резковато, но слово не воробей и даже не канарейка, даже если им управляет леди.
– Удалюсь, пока не произошло непоправимое, – в глазах матери читалось запоздалое недосказанное «кому я и правда отдала свое единственное чадо», однако она сдержалась и гордо ушла.
– Спасибо, – искренне поблагодарила Элизабет. – Мне в голову лезли одни глупости. И…извините, что я сбежала, я не хотела, просто…
– Это сейчас неважно, - прервал он ее, но тут же широко улыбнулся. – Не время и не место обсуждать наши отношения, учитывая, что мы можем применять к ним лишь будущее время. Куда интереснее разобраться с некими силами, что нас, кхм, столкнули. Пока у меня есть лишь ощущения, но верю, что вместе мы все поймем. И – для лучшего понимания – нам необходимо перейти на ты. Для друзей и жен меня зовут Рен.
– Для друзей и мужей – Лиз. – она тоже улыбнулась.
– Приятно познакомиться. Предлагаю на сэкономленное на приличиях время приобрести информацию. Итак, меняю вопросы на ответы, идет?
– Какой меркантильный повод для сближения. Спрашивайте, ой, то есть спрашивай.
– Итак, что случилось перед твоим грандиозным марафоном отказов? Обычно девочки из правильных семей все равно используют более обтекаемые формулировки, поэтому твое поведение тогда выглядит срывом. Извини, если надумал лишнего, и есть другое объяснение.
– Хотела бы я сказать, что не желаю об этом говорить. – Лиз судорожно вздохнула. – Незадолго до этого у меня умерла подруга. Однажды утром я нашла ее, – она опять вздохнула, – тело под окнами ее комнаты. Это, наверное, к делу не относится, но я хотела объяснить, что предшествовало моим размышлениям…