— Мы уедем на некоторое время, — вмешался Фред. — Ненадолго, хотя кто знает. Наземникуса поищем, он нам товар задолжал…
— Так что у тебя есть время разобраться с нами, — торопливо проговорил Джордж.
Тарелка выпала из рук Гермионы. Девушка порывисто обернулась к братьям и тут же отвернулась.
— Отлично.
— Удачи нам не пожелаешь? Поиски долгими будут, — полушутливо сообщил Фред.
— Думаю, она будет рада, если мы не вернемся.
— Именно!
Хлопнула дверь. Гермиона запоздало обернулась, но близнецы уже исчезли. На полу небрежно валялись осколки от разбитой тарелки.
========== Глава 8 ==========
Игры со смертью
От автора: советую послушать указанные в шапке песни, но ни в коем случае не настаиваю на этом) Глава получилась скомканной и отрывистой, но я очень долго над ней работала. И всё равно как-то всё не так:с
В пабе «Пьяная пятница» было темно, помещение насквозь пропахло дымом и алкоголем. Сидящие за столиками волшебники лениво резались в волшебный покер — игру, напоминавшую по правилам магловский покер, с той лишь разницей, что ставкой здесь была собственная жизнь, а не деньги. На эту игру со смертью отваживались лишь те, кому больше нечего терять.
— Думаешь, эта трусливая крыса отважится прийти? — фыркнул Фред, лениво вглядываясь в лица присутствующего сброда. «Пьяная пятница» была самым злачным местечком в Лондоне, и здесь ошивались лишь обитатели лондонского магического дна.
— Мы ясно дали ему понять, что случится, если он не придёт, — пожал плечами Джордж. — И, потом, кажется, он сам настаивал на встрече.
— Что весьма странно для него, — подозрительно пробормотал Фред.
Братья пригубили из стаканов, куда бармен с изрытым оспинами лицом небрежно плеснул огневиски. Посетители паба то и дело поглядывали на молодых волшебников, явно не принадлежавших к контингенту сего заведения. В воздухе чувствовалось напряжение.
Фред задумчиво водил пальцем по краю стакана. Голос Гермионы, резко выкрикнувшей «Именно!» всё ещё звучал в его ушах, как и в ушах Джорджа — он точно это знал, — хотя с того момента прошло уже больше двух недель. Им удалось найти Наземникуса, хотя для этого пришлось вдоволь потаскаться по всей Англии. Что ни говори, а эта хитрая крыса умело пряталась по подворотням, избегая слежки. Но братья Уизли не были бы братьями Уизли, если бы не отличались потрясающими умом и сообразительностью.
За время разлуки оба брата много чего передумали о ситуации с Гермионой. Фред часто мучился бессонницей, виной которой была та сцена в магазине, когда Гермиона едва не погибла из-за несработавших защитных одежд. Страх, от которого тогда у Фреда едва рассудок не помутился, преследовал его даже за сотню километров от девушки. Фред точно знал, что не хочет, не может её потерять. И всё же бороться за неё с братом, которого, судя по всему, тоже убивает это соперничество, Фред не хотел. Он всё чаще думал о том, чтобы уступить, но не мог заставить себя сделать это. Поговорив, братья решили, что по возвращении они потребуют от Гермионы ответа и примут его любым. Кого бы она ни выбрала, это не послужит для них началом для ссоры.
Они все взрослые люди.
По крайней мере, иногда.
Дверь паба открылась, и в пропахшую потом и дымом комнату ввалился — иначе не скажешь — Наземникус Флетчер. Что-то бормоча и гремя чем-то на каждом шагу, он двинулся к братьям Уизли, попутно задевая соседние столики. Его потрёпанное и грустное, как у бассета, лицо было в саже, глаза беспокойно бегали, оглядываясь по сторонам. Сдавленно крякнув, Флетчер грохнулся на стул рядом с близнецами и, прежде чем они успели что-либо сказать, зашептал:
— Мне нужно увидеть Грозного Глаза. Срочно. Это касается Гарри Поттера.
После собрания, спешно организованного Аластором Грюмом, братья Уизли трансгрессировали в «Нору». Оба, не сговариваясь, двинулись в сторону заднего двора, где со стола убирали миссис Уизли, Гермиона и Джинни. Флер и Билл что-то обсуждали, склонившись над развернутым на столе листом бумаги. Не выдавая своего присутствия, Фред и Джордж наблюдали за обычным семейным вечером.
— Фред и Джордж вернулись! — раздался с кухни вопль Джинни, и тут же Гермиона, ловко подкинувшая голубую скатерть в воздух, резко обернулась к калитке, у которой стояли братья.
Её лицо тут же смертельно побледнело, голубая скатерть покрывалом опустилась на плечи, и в тот же самый миг девушка резко рванула с места навстречу близнецам.
— Вы вернулись! О, Мерлин! — Она поочерёдно обнимала каждого из них, позабыв обо всём на свете, о том, что миссис Уизли с непониманием наблюдает за ней, что Рон от неожиданности выронил метлу, с которой направлялся к сараю, что Билл и Флер оторвались от своего листа и уставились на них.
— Какой горячий приём, Грейнджер, — с полуулыбкой насмешливо пробормотал Фред, порывисто поцеловав её в губы. Перехвативший девушку Джордж ласково чмокнул её в растрёпанную макушку.
— Ты действительно рада нашему возвращению? — недоверчиво спросил он.
— Конечно! Я не должна была так говорить тогда, я знаю, я просто…
— Разозлилась на нас, ага? — Фред ласково провел пальцами по её щеке.
— Ладно уж, на первый раз прощаем, — хмыкнул Джордж.
— Мальчики! — раздался наконец-таки голос миссис Уизли. — Что здесь происходит?
Оставив Гермиону, братья тут же двинулись к матери.
— Как видишь, мы целы и невредимы… — пробормотал Фред, отвлекающим манёвром целуя мать в щеку.
— И Наземникуса нашли. — Джордж точно также поцеловал мать в другую щеку, отчего миссис Уизли разрумянилась.
— Так что не стоило за нас волноваться, мы ведь нигде не пропадем, — беспечно улыбнулся Фред матери, в то время как глаза его неотрывно следили за Гермионой, кусавшей губы.
— Но нам нужно будет серьёзно поговорить. — Джордж тоже словами говорил с матерью, но взглядом — с Гермионой.
— Не сейчас, — с нажимом сказал Фред, и Гермиона сразу же ощутила смутное беспокойство. Как будто близнецы скрывали что-то важное, но по их лицам этого не поймешь. Хорошо знавшая сыновей миссис Уизли тоже не поверила наигранной беспечности их голосов и, прищурившись, посматривала на них снизу вверх — братья возвышались над нею на целых три головы. Однако было понятно, что против их воли они ничего не расскажут, бесполезно пытать их. Потому она лишь улыбнулась, и Гермиона повторила её улыбку.
— Вот, значит, как, да? — прошептал рядом с Гермионой голос Рона. — Решила переключиться на парней постарше?
— Рон, я… — Гермиона ещё никогда не видела приятеля таким озлобленным. Лицо покраснело, пальцы судорожно сжимают метлу. — Какая тебе, вообще, разница? — раздражённым шёпотом, чтобы не привлекать внимания, спросила девушка.
— Какая разница? — возмущённо переспросил Рон. — Ты мой друг, Гермиона! Я волнуюсь за тебя!
— А вот не надо мне такой чести! Волнуйся лучше за свою Лаванду! — прошипела Гермиона.
Она с удивлением почувствовала, что ей, в общем-то, плевать и на Рона, и на Лаванду, и на его волнение. Раньше она бы с ума сошла от ревности и от радости, что он обратил, наконец, на неё внимание. Но не сейчас. Сейчас она к нему совсем ничего не чувствовала.
— Ревнуешь? — прищурился Рон. — Гермиона, какая же ты, всё-таки…
— Какая? Ну, скажи, какая?
Нервы Гермионы и так были на пределе, а тут ещё и невыносимый Рон со своими придирками… Она в панике посмотрела на приближавшихся близнецов и не придумала ничего лучше, как вскрикнуть:
— О, сова!
Но её крик оказался пророческим. К «Норе» падающей звездой нёсся темно-серый комок пуха и перьев, чей утробный крик слышен был, наверное, на пять миль вокруг. Бешено вращавшая глазами сова пропахала клювом землю совсем недалеко от близнецов. Уловка подействовала: Рон тут же с интересом обернулся, ожидая, что письмо это — от Лаванды.
— Послание от Лав-Лав! — громко крикнул Джордж.
— Где же ты, Бон-Бон? — насмешливо вторил ему Фред.