– Конечно, верну.
– Хорошо. Тогда чувствуй себя как дома, а я сейчас вернусь, – Эрвин покинул библиотеку, оставив гостью наедине.
Не теряя времени Аделайн принялась изучать книги, но Настя не понимала букв и слов, которые видела на страницах. Но ей всё равно казалось, что они отличались от тех, которые она записывала в тетрадь на занятии.
За первой книгой была другая, третья и так далее, вскоре попаданка сбилась со счёта. Её настораживало совсем другое – Эрвин слишком долго не возвращался. Появилось нехорошее предчувствие, о котором она хотела предупредить Адель, но снова не смогла. Сколько бы ни пыталась наладить хоть какую-то связь с девушкой, ничего не получалось.
Настя давно перестала обращать внимание на страницы, которые появлялись перед глазами. Аделайн взяла очередную книгу, которая больше напоминала дневник. Соседка с удивлением обнаружила в ней свой родной русский язык. Присмотрелась повнимательнее, пока была возможность и смогла прочесть несколько слов. Почерк у того, кто писал это, был не самым лучшим.
– Аделайн? Ты ещё здесь? – прозвучал голос Эрвина, но что-то с ним было не так.
Когда девушка посмотрела на него, чужеземка догадалась, в чём дело – сокурсник был пьян. Покачивания из стороны в сторону и попытки сфокусировать взгляд служили подтверждением. А это уже очень плохо.
– Я должна была уйти? – осторожно поинтересовалась хозяйка, не сводя с него глаз, пока тот медленно приближался, шёл не совсем прямо.
– Я дал тебе такую возможность, но ты даже этого не поняла. Неужели ты настолько наивная? – усмехнулся, находясь в одном шаге. – Тебя всегда интересовали только занятия и ещё этот… Оллистэйр. И что ты в нём нашла? Все видели, что ты его не интересуешь, кроме тебя… Но сейчас какое это имеет значение? – Эрвин подошёл ещё ближе, заставляя Аделайн отступать. – Ты здесь и должна знать, что сейчас произойдёт.
С каждым его словом Настя всё больше и больше ощущала страх и панику, только половина этих чувств принадлежала ей. Вот именно это она и предчувствовала, почему Адель не смогла понять всё сразу?!
Отступать больше некуда, за спиной оказался стеллаж с книгами. Впереди пьяный сокурсник, который стоит совсем рядом и пристально рассматривает. Взгляд такой, будто он уже представил это тело без одежды и увиденное ему понравилось. Даже чужой душе стало неуютно, что уж говорить про Аделайн? Страх её парализовал, из-за этого она не могла сдвинуться с места.
– Можешь сопротивляться, я не возражаю, если при этом начнёшь и кричать. В доме кроме нас никого нет, тебя никто не услышит…
Эрвин поцеловал застывшую девушку, попаданку в этот момент затопило отвращение. Как же это противно! Почему Адель ничего не делает? Даже когда руки парня начали бродить по её телу, она осталась стоять на месте, как истукан!
– Но можешь быть и послушной девочкой, тогда тебе не будет больно, милая… – прошептал на ухо парень, начиная целовать ей шею.
Девушка закрыла глаза, Настя увидела темноту перед собой.
На некоторое время она отключилась, сама не поняла, что произошло, но когда пришла в себя и открыла глаза, увидела прямо перед собой лицо Эрвина. Ей хватило несколько мгновений, чтобы понять – теперь она управляет этим телом! Попаданка не стала ждать, что будет дальше, ударила парня коленом между ног. Не ожидая этого, он со стоном упал на колени, схватившись за больное место обеими руками.
Не теряя времени даром, подняла с пола дневник, что был на русском языке, и побежала в сторону выхода. Не забыла со столика схватить книгу, которую Аделайн взяла в городской библиотеке.
Оказавшись в гостиной, осмотрелась, вспоминая, где выход. Вошла в один из коридоров, но в конце не было двери. Подбежала к стене напротив, ожидая найти окно, и когда обнаружила его, ахнула. Настя думала, что они всё это время находились на первом этаже. От высоты закружилась голова, ей казалось, что квартира на уровне десятого этажа, не меньше! Понимая, что через окно не выбраться, решила с помощью ещё одной попытки найти дверь.
Замерла на мгновение посреди огромного помещения, вспоминая, как Адель вошла в квартиру вслед за Эрвином. В одном из коридоров услышала голос парня, он высказывался на каком-то языке и судя по интонации, слова имели далеко не вежливый характер.