– Адама похищали… А ты… Опять с кем-то таскался, – цедила я. – Никогда тебе этого не прощу. Слышишь? Все на свете прощала, а это… Никогда. Тебе. Не. Прощу!
– Пошла вон!
Я?! Я пошла?! А что я такого сказала? В чем была неправа?! На что не имела права?!
Затравленно осмотревшись, я вырвала стакан из пальцев Байсарова и, не отдавая отчета собственным действиям, выплеснула его содержимое в лицо бывшему мужу. Вахид не ожидал от меня такой выходки. Ошалело моргнул. Его ресницы слиплись. От коньяка, да… Но еще и от слез – результата ожога радужки. Господи… Я могла его покалечить. Что же мы делаем?! Что я делаю? Как до такого дошла?
Я отступила. Он, угрожающе дрогнув крыльями носа, сделал шаг ко мне. Но страха почему-то не было. Я сдулась, как дырявый воздушный шар. Даже если бы Ваха меня ударил, я бы ничего не почувствовала. Вот только он не бил.
– Иди в свою комнату, Амина. Ты не в себе.
Я бы и с радостью. Но ноги меня не носили. Я опустилась в кресло и отвернулась к окну. Предлагая уйти Вахиду.
– Амина Аслановна, – окликнул меня кто-то.
– Уйдите.
– Поздно уже. Вам бы отдохнуть.
Поздно? Плохо соображая, я повернулась к окну. Действительно. Ночь. А я и не заметила ее прихода.
Я все-таки поднялась в спальню, плотно прикрыв за собой дверь, будто тем самым стремясь оградиться от всего, что случилось. Но перед глазами все равно стояло лицо Байсарова в янтарных коньячных брызгах. И написанный на нем страх. Панический, животный страх отца, который не знает, где его ребенок. Мы, наверное, оба сошли с ума от этого страха. Каждый по-своему. Иначе я просто не могла объяснить случившегося. Только я боялась своей беспомощности и невозможности что-то изменить. А он – того, что впервые в жизни ничего не может решить, как привык – ни силой, ни связями, ни деньгами.
Рухнув на кровать, я уткнулась лицом в подушку и снова разрыдалась. Не от обиды. Не от боли. А от ужаса. Потому что до этого момента я по накатанной верила, что Вахид почти всемогущий. А сейчас поняла, как заблуждалась. Наш сын пропал. И вполне возможно, даже Ваха не сможет его вернуть. Про меня же и говорить нечего.
Чувствуя себя медузой, выброшенной на раскаленные камни, я вяло пошевелилась. Жизнь будто покидала меня, вытесненная всеобъемлющим страхом за моего сына. Я же, не в силах себе позволить так легко сдаться, барахталась в нем, убеждая себя, что мне нужно держаться хотя бы ради моих мальчиков. Если с Адамом что-то случится, им понадобится моя поддержка. Я даже взяла телефон, но не нашла внятных слов, способных их приободрить. Написала только «Я вас люблю. Вы – моя жизнь. Моя самая большая ценность». Однако когда телефон ожил ответным входящим – мальчишки принялись мне названивать один за другим, я не нашла в себе сил ответить.
Меня подкосило происходящее. Тело налилось тяжестью. Не знаю, удалось ли мне уснуть в ту ночь. Кажется, я вставала в туалет. И снова возвращалась под покров одеяла. Надо было что-то делать, но я не понимала что. Тишина действовала на нервы. Поэтому когда телефон в очередной раз зазвонил, я все-таки взяла трубку.
– Привет. Ты не позвонила…
– Доннел! – выдохнула я.
– Я тебя не разбудил?
– Нет. Я не спала, – выдавила я, выбираясь на подкашивающихся ногах из постели.
– Как ты добралась? Может, это не мое дело, но я волнуюсь.
– Добралась нормально.
– Я могу тебе как-то помочь?
Я горько рассмеялась.
– Ах, если бы.
– Амина, слушай, я не знаю, что случилось, почему ты вот так сорвалась… Просто знай, что за эти недели ты стала для меня особенной. Мне не все равно, что с тобой происходит. Если ты захочешь со мной поделиться…
– Пропал мой…
Я не успела договорить, потому что кто-то тупо выдернул телефон из моих пальцев. Я резко обернулась. Вахид демонстративно отбил вызов и небрежно отбросил трубку в сторону.
– Не стоит об этом рассказывать кому попало.
– Доннел не кто попало, – заметила я, заставляя себя распрямить стыдливо поникшие плечи. В конце концов, я ничего плохого не сделала. Мне не за что было оправдываться. И нечего стыдиться.
– Мы этого не знаем.
– Это мой сосед. Вряд ли твои конкуренты могли задействовать в своих схемах британского подданного. И так виртуозно все спланировать.
– Я ничего не исключаю. И тебе не советую. Уж как-то слишком вовремя он объявился.
– Думаешь, я не могла кому-то просто понравиться? – моментально ощетинилась я, но поймав себя на том, что разговор опять рискует свернуть не туда, запнулась: – Не отвечай. Плевать.