Подойдя к самым вратам, он скинул плащ и высоко поднял льдисто-серебряный клинок. Хэлкар, двойник Рингиля, засиял в сумраке, словно звезда. Звонко пропел рог, разрывая тишину, а вслед за ним Финголфин громко прокричал те же слова, которыми вызывал Моргота на прошлый поединок.
Крепость безмолвствовала, мрачной громадой нависая над одинокой фигурой, но стоило ему повторить клич, как раздался жуткий скрежет, и ворота начали медленно открываться.
Эльфы недоверчиво смотрели на то, как створки раскрываются все шире, и уже было видно сотни ороков и других тварей, суетящихся внутри. Завидев Финголфина, они, яростно рыча и размахивая оружием, бросились к нему.
Волки и эльфы тут же оказались рядом с ним и замерли в ожидании врагов. К их удивлению, здоровенный орк, бегущий первым, вдруг споткнулся и рухнул, как подкошенный: пущенная откуда-то сверху стрела, пробив доспех, почти по оперение вонзилась в его грудь. Подняв взгляды, эльфы прямо над вратами увидели двух лучников. Стоя плечом к плечу, они методично расстреливали бегущих тварей, будто мишени на стрельбище. Золотые волосы одного и огненно-рыжие другого не оставляли сомнений в том, кого именно видели эльфы.
***
— Назад! — раздался вдруг громовой голос Моргота, и его воинство покорно отхлынуло.
Темный Вала был закован в черную чешуйчатую броню, голову защищал шлем. Стоя в расслабленной позе, он небрежно опирался на рукоять Гронда. Окинув эльфов взглядом, он скривил губы в издевательской ухмылке и обратился к Финголфину:
— Мне казалось, ты вызывал меня на поединок, Нолофинвэ, но для него нужны лишь двое… Или решил подстраховаться, на случай если в этот раз Орел не прилетит?
— Скажи это своим тварям, — вмешался Маэдрос.
— Нельяфинвэ, — проворковал Моргот. — Я так рад снова видеть первенца Феанаро… Успел соскучиться по этим стенам? — Переведя взгляд на Фингона, он добавил: — Говорят, что между вами нечто большее, чем дружба? Ведь неспроста ты пришел за ним тогда, когда даже родные братья отвернулись, оставив гнить здесь.
— Ах ты, мразь! — зарычал Куруфин, ринувшись вперед, и Келегорм с Маэдросом едва успели перехватить его.
— Не по вкусу правда, Атаринке? — продолжал издеваться Моргот, намеренно назвав Куруфина его материнским именем.
— Он специально провоцирует вас, — крикнул Майрон. — Если вы нападете, то это будет уже не поединок, и у него появится повод спустить своих тварей!
— Ма-а-айрон, вот так встреча, — протянул Моргот. — Признаться, ты огорчил меня… Познакомишь со своим другом, или мне самому угадывать, кто он? «Наш Государь золотоволос, глаза его горят как звезды, он добр и мудр», кажется, так говорила о нем старуха из аданских мудрецов, которую мои орки нашли в уединенной хижине, после падения Дортониона. Как же ее звали, не припомню…
— Андрет… — невольно выдохнул Аэгнор, прижимая руку к груди.
— Возможно, — усмехнулся Вала. — Разве вспомнишь по именам всех, кого замучили в моих подземельях… Я рад вас видеть, недонолдор дома Арафинвэ, особенно, прекрасную Нэрвен… уверен, у нас с ней еще будет время узнать друг друга ближе, намного ближе… Хотя я, кажется, ошибся, здесь не все, — его взгляд впился в словно высеченное из камня лицо Глорфинделя. — Ты из ваниар, любимчиков Манвэ.
— И что? — приподнял бровь Глорфиндель, спокойно глядя в лицо врага.
— Что же ты делаешь среди этого сброда? — вкрадчиво продолжил Моргот. — И как твои родители отнеслись к тому, что ты оставил их, примкнув к предателям и убийцам? — Видя, что ему все же удалось задеть ваниа, он переключился на следующую жертву. — Кого я вижу… Маэглин, сын Эола, не так ли? Хотя… я не был бы так уверен, тем более, зная о глубокой и нежной привязанности Аредэль к кузенам, особенно Тьелкормо и Атаринке…
— Довольно слов, Моргот! Бейся! — перебил его Финголфин, видя, что большая часть отряда уже жаждет крови Темного Вала и вот-вот сорвется, а ряды тех, кому еще удается сохранять спокойствие, стремительно редеют.
— Кстати, если вам интересно. — Моргот, проигнорировав Финголфина, снова обратился к Финроду и Майрону: — Мне на днях доставили двух прекрасных пленниц: соблазнительные тела и горячий нрав, невероятно волнующее сочетание! Кажется, их имена Лаурэль и Эруанна…
— Что ты с ними сделал? — выдавил вмиг побледневший Финрод.
— Они в моих покоях, — хищно осклабился Моргот. — Найдете, или дать сопровождающего?
— Если ты коснулся их хоть пальцем, — едва сдерживая ярость, заговорил майа.
— Даже не сомневайся, коснулся, — промурлыкал Темный Вала с многозначительной усмешкой. — И не только пальцем, признаюсь… Рассказать подробности?
Раскатисто расхохотавшись, он легко, будто от назойливых насекомых, отмахнулся от выпущенных стрел.
— Довольно, Моргот! — прокричал Финголфин. — Только ты и я!
— Конечно, Нолофинвэ, — ухмыльнулся Вала. — Я не лишу себя удовольствия скормить твои останки волколакам. — После чего бросил через плечо, обращаясь к своему застывшему воинству: — Он мой. Парочку на стене и девицу захватить живыми, остальных… как получится.
Люди, орки и гоблины, тролли и варги, все, кто высыпал на широкий двор крепости, зарычали, завизжали и снова бросились в бой. Финголфин рванул вперед, туда, где стоял Моргот, но тот ждал этого, и эльф едва успел увернуться от удара Грондом, которым Темный Вала размахивал с такой легкостью, будто тот был пушинкой.
— Спасайте девушек! — крикнул Глорфиндель, Финроду и Майрону. — Спешите!
***
Казалось, что стоило Морготу уйти, и время просто остановилось. Минуты ожидания тянулись мучительно медленно, а в голове роились тысячи тревожных мыслей. Я боялась, что Моргот откажется от поединка и просто прикажет всех схватить или убить и вернется, чтобы закончить начатое. Я твердо решила, что не сдамся без боя, даже если это будет стоить мне жизни, хотя слабо представляла, что смогу противопоставить силе Темного Вала. Снова и снова дергая проклятую цепочку, никак не желавшую поддаваться, я уже до крови стерла запястье, но все равно упрямо продолжала бесполезные попытки.
— Кажется, мы не справились, — печально вздохнула Ксюша, понуро сидящая рядом.
— Рано сдаваться, — возмутилась я, наплевав на раздирающую горло боль. — Мы должны выбраться! Нельзя просто сидеть и ждать!
Конечно, это не прошло бесследно, и я снова судорожно закашлялась, чувствуя, как не хватает воздуха, а набежавшие слезы обжигают глаза.
Вдруг дверь распахнулась, и мы испуганно прижались друг к другу, думая, что вернулся Моргот, но это был не он. Запыхавшиеся, все в крови, с обнаженными мечами в руках, на пороге стояли Финрод и Майрон. В комнате после наших «догонялок» с Морготом царил хаос, поэтому, увидев нас, они явно испытали облегчение. Легко разобравшись с нашими оковами, майа встревоженно спросил, при этом не сводя глаз с подруги:
— Как вы? Что он с вами сделал?
Ксюша не смогла ответить. Дрожа, она прижалась к Майрону, разрыдавшись от облегчения, а он, обняв ее, гладил по голове и шептал что-то ласково-успокаивающее.
Финрод тоже прижал меня к себе, прошептав:
— Я боялся, что больше не увижу тебя… — Приподняв мое лицо и глядя в глаза, он тихо продолжил: — Что бы тут ни случилось, что бы Моргот не сделал, это не изменит моего отношения к тебе, понимаешь? Он… принудил вас?
Я покачала головой, потому как говорить пока не могла. Финрод нахмурился, не понимая причину моей молчаливости.
— Нас опоили чем-то, пока мы были без сознания, чтобы не смогли петь, — тихо объяснила Ксюша. — Горло сильно болит, а стоит погромче заговорить — начинаешь кашлять.
— Я знаю, как помочь. — Майрон, прошипев под нос ругательство в адрес Моргота, отошел к столу и, налив в чашу вина, произнес над ним несколько слов и протянул мне. — Пей!
Стоило сделать глоток, как я сразу почувствовала облегчение, после второго боль, раздиравшая горло, ушла совсем. Передав чашу Ксюше, я заговорила:
— Моргот не успел ничего сделать, — вспомнив прикосновения рук и губ Темного Вала, я содрогнулась от омерзения и Финрод крепче сжал меня в объятиях. — Он… прикасался к нам, но… не пытался изнасиловать. Потом Финголфин вызвал его и он ушел. Я бы показала, но боюсь прибегать к осанвэ здесь…