Под вечер остановились в придорожной гостинице, там меня местные собаки чуть не порвали, им же не объяснишь, что я свой! Ростом с телков и мозгов не больше. Хозяин их раскидал пинками, и они потеряли ко мне интерес. Адъют всё равно забрал меня в номер. Там поели, да сразу спать легли, потому, как устали. Утрам выехали ни свет ни заря. Военный даже не заплатил, только показал бумагу, да расписался в специальной книге. Армия платит!
Лошади отдохнули после горных ухабов, мы и мчались себе к столице. Дорога ровная, шин, правда, нет, зато рессоры хорошие. И тут нам навстречу, скачут во весь опор, за ними карета, а потом снова всадники. Вжик, и промелькнули мимо! Только пыль до небес.
Адъют посмотрел, разинув рот, и вдруг хлопнул себя по лбу и кучеру кричит что-то. Тот развернулся и ну нахлёстывать! И помчались мы за этой каретой. В ней-то король, салага королевский вензель на дверке рассмотрел! Он же нам и нужен, король, то есть, не вензель. А там лошадки породистые, холёные, сплошь призовые рысаки, а у нас обычная армейская скотинка. Но сначала мы чуть ли не нагнали, только потом стали отставать. Адъют расстроился: уйдёт король, а там дальше десяток дорог и все в горы, где его потом искать? Достал мушкет и бабахнул в синее небо, а затем из второго тоже.
Услышали, остановились, развернулись к нам фронтом. Мы подъехали почти вплотную, тоже встали. Я к тому времени слегка наблатыкался по-лёрски, так, что с пятого на десятое отдельные слова разбирал. Ну и по жестам, по интонации.
И не улыбайся, Вова, у меня даже в школе по иностранному ниже четвёрки не было. А учил я, то английский, то немецкий, то, даже французский. И училка говорила, что я способен к языкам, мне только прилежательности не хватает, а лени, наоборот, в избытке.
Короче, там спрашивают: "В чём дело, чего это ты, младший офицер, себе позволяешь? Не видишь, кто едет?"
А сами все в чинах не ниже капитана, даже генерал имеется. Мой в ответ:
"Именно, что вижу, он-то мне и нужен, у меня для него как раз послание имеется!"
Свитские говорят:
"Ну, давай сюда, мы передадим!"
А сами как бы ненароком пики приготовили. Кто знает, вдруг это засланец или террорист? Но адъют не сробел и не стушевался, он под имперскими пулями полковнику кальсоны стирал, что ему пики?
"Нет, - говорит - только в собственные руки его величия приказано передать и на словах кое-что перетереть! Вот и бумага". И подаёт командировку.
Те смотрят - всё верно, бумага правильная, печать читаемая, подпись известного боевого командира. Пошли звать короля. Но тот и сам уже вышел из кареты:
"Какое у тебя ко мне дело, военный?"
Мой-то по уставу отдал честь и доложил всё по форме, как положено. Пакет и командировку отдал. А голосок дрожит слегка, волнуется.
Король, он мужчина видный, лет пятидесяти, высокий и для своих лет вполне... Спортивный, в общем. Одет как все, чтобы не выделяться, капитанские нашивки. Разодрал он пакет, прочёл донесение, развернул и шифровку. И даже покачнуло его слегка. Но самообладание-то королевское! Приказывает, как ни в чём, ни бывало, что "привал, ему нужно поработать с документами". И ушёл в карету к секретарю, который там так и сидел. Через час, наверно, выходит и, несмотря на сдержанность так и лучится от счастья. Оно и понятно!
Жмёт руку моему, спрашивает, как зовут, какого роду-племени? А потом говорит что-то, вроде: "Люблю таких пробивных, что перед высшими чинами не робеют! Не хочешь ли пойти ко мне в младшие адъютанты? Образование тебе позволяет, а у меня как раз и вакансия имеется!"
Салага от этой похвалы и предложения принял вид пунцовой розы, а потом говорит:
"Никак нет, ваше величество! Хотел бы, да не могу. Мне бы к моему полковнику воротиться. Он человек стальной, да только желудок у него слабый, не ровен час - язва! Я ему готовлю специальное и ругаю, когда он жареного перекушает. Такого героя Лёру терять непозволительно! А на это место желающие найдутся, только свистни".
"Ладно, мы ещё поговорим", - ответил ему Утаран. - "Со мной поедешь. А насчёт полковника своего не беспокойся, я ему особого повара командирую и врача тоже. Наверно и прачку нужно? Есть у меня на примете, твоему понравится!" Король хохотнул. А потом спрашивает: "А где же этот знаменитый То-лик? Почему я его не вижу?"
Ну, чую мой выход. Я уже давно распутал узел, зубами это плёвое дело, и лежал под каретой в тенёчке, прислушивался, что не понимал - домысливал. А как услышал про себя тут же и выскочил, иду, верёвка волочится: вот он я!
Утаран меж тем отдал свите приказ:
"Обстоятельства изменились, едем в хозяйство полковника..."
Как бишь его? А, Бузера. Едем, говорит к Бузеру, нужно поддержать героя и его подчинённых и так далее.