"Шутник ты, Вова! У нас тут образовался план побега..."
"Да..?"
"Слушай! В караулке двое тюремщиков. Они уже сейчас клюют носами. Я слышал, что в полночь, а это скоро, они ждут визита проверяющего или дежурного по лагерю - не суть! А после этого, по их словам, до самого подъёма больше никто не придёт. Иначе, наверно, уже бы дрыхли. Как они заснут, мы с Толиком заходим, снимаем ключ с гвоздика - он один на все замки, отдаём через окошко в двери тебе. Ты открываешь дверь, тихонько мимо тюремщиков и адью! Как тебе?"
"Что-то такое я читал... Вась, но тут, же не двухсторонние замки, с моей стороны скважины нет!"
"Знаю, зато имеется окошко в двери. Просунешь руку с ключом в коридор и откроешь. Ты ж у нас длиннорукий! А засов Толик отодвинет".
"Вроде, нормально! Но куда бежать-то?"
"Есть, куда! Толик тут обшарил все окрестности, вернулся радостный с языком на плече".
"Да, уж..." - донёсся до меня телепатический голос собака. Он тоже был где-то рядом.
"Так вот: Толик набрёл на какой-то след, тот шёл по едва приметной тропинке в горы. Он проследил его и обнаружил в нескольких кэмэ от долины базу партизан. Или егерей?"
"Они там вместе базируются", - вставил Толик.
"Да. Следят за долиной, за перемещением войск, иногда исполняют на дорогах дивертисменты. Тропинка сложная, но пройти можно, раз даже Толик прошёл. Там, правда, пост на подходе, Толик-то прополз, а вам придётся кричать, что свои".
"Как же мы ночью, по горам-то?"
"Пока выберетесь, пока добежите, уже и утро будет. Слушай, Вов, у тебя тут, вроде, простокваша в кружке, можно я полакаю, а то пропадёт? Уже сто лет молочного не ел!"
"Этот и на киче объест!" - саркастически заметил Толик. Вася ничего не ответил, только аппетитно шлёпал языком. Судя по звуку, он добрался уже до половины.
"Ладно, работаем!" - сказал я, - "всё равно ничего больше не светит!"
Покончив с простоквашей в одной кружке, Вася вознамерился подремать рядом со мной "до полночи", но Толик пресёк его поползновения. Мне пришлось подсадить грациозного нашего к окошку, а потом ещё и проталкивать его между прутьями решётки. Кое-как он пролез, а затем рухнул на ту сторону со слышным даже в камере шумом.
"Тихо, ты! Весь лагерь поднимешь!" - прокомментировал этот спуск, напоминающий падение, Толик. - "Не спи, Вов!" - добавил он, и друзья пропали из зоны слышимости.
"Не сплю..." - куда уж тут спать!
Видимо, наступила полночь, поскольку в ночной тишине до меня донеслись снаружи шаги и звяканье железа. Я переместился к двери, отжал слегка деревянную крышку, закрывающую окошко в ней, и услыхал, как тюремщик отдаёт рапорт дежурному по лагерю. Что, дескать, всё нормально, происшествий нет, задержанные не буянят, а мирно спят. Что там пробурчал в ответ дежурный, я не уловил, но стражник ответил:
- Так точно, господин капитан!
Хлопнула наружная дверь и дежурный удалился. Может, снимать пробу на кухню, а может ему полагалось по уставу лечь подремать. Что же? Скоро начнём! Нужно только дождаться, пока вертухаи сомлеют. Те, однако, спать, как будто не собирались. Наоборот, голоса их повеселели, что-то они обсуждали возбуждённо. Затем до меня донеслось:
- Всё, ушёл спать! Давай их сюда!
Кого это "их" среди ночи? Не нас ли? Не затеяли ли они, какую мерзость, для глаз начальства не предназначенную? Однако посланец прошёл мимо нашей камеры в дальний конец коридора, загремел там ключом, с кем-то поговорил. И вскоре вернулся назад в сопровождении пары арестованных, вполне дружески с ними беседуя. Судя по звукам, компания расположилась за столом в дежурке, и до меня донесся голос тюремщика:
- Сегодня мы вас обыграем!
- А не обыграем, скажу лейту, он вам срок добавит, будете сидеть тут, пока не обыграем! - добавил второй.
- Откуда такая уверенность? - отвечал кто-то из арестованных, - фишки, что ли краплёные достал? Ну, сдавай! Учтите, в долг не играем!
- Лучше тут сидеть и ваше жалование тянуть, чем на перевале в лёрских снеговиков играть!
Игроки заржали. Гадские полуночники! Да они в фишки собрались играть! Похоже, наш план летит ко всем чертям! К Побеждённым Богам, то есть.
Конечно, они играли до самого света. Сокамерники обчистили стражников дочиста, как раз к тому времени, когда кусочек неба в окне посветлел, символизируя, что сегодня побег уже невозможен. На улице начались хождения, проснулись водоносы, заржали лошади на конюшне, застучали топоры на кухне, потянуло дымком. Лагерь готовился восстать ото сна.