- Хорошо, тогда подождите в приёмной, потом вас проводят.
Приняв это за знак окончания этой, такой разноплановой, аудиенции, мы вышли. В приёмной добавилось народа, но сопровождавший нас секретарь что-то шепнул лакею или кто его знает кому. И тот вынес пару стульев, на которые мы благополучно и сели.
Император никого не принимал, и общество посматривало с неодобрением, справедливо подозревая именно нас в срыве налаженного графика. Вскоре мимо толпы бодро просеменил в кабинет древний дедушка в тёплом не по погоде плаще. Некоторые элементы экипировки выдавали причастность его к лекарскому сословию. Только врачи носили такие кожаные чемоданчики, обычно полные всевозможных снадобий и инструментов, некоторые из которых, весьма страхолюдного вида, крепились снаружи. Престарелого Фазера выдавал и тянувшийся за ним шлейф аптечных запахов. Лика боязливо поёжилась, я успокаивающе пожал ей руку.
Присутствующие перешёптывались, поглядывая на двери кабинета и на нас, но никто, к счастью, не подошёл и ничего не спросил. Потому, что мы не знали бы, что им ответить. Неизвестно откуда появился секретарь и поманил нас. Далее мы пошли длинными коридорами, кое-где встречая стоящих на постах гвардейцев. Наконец вошли в комнату, носившую следы экстренного выселения прежнего жильца и приборки на скорую руку. Причём, она ещё продолжалась: одна горничная выметала что-то из-под шикарной двуспальной кровати, другая меняла на ней постельное бельё. Комната, как комната - кровать, стол, стулья, шкафы. На столе последний выпуск "Колокола" - еженедельной газеты. Окно выходит в сад, озарённый полуденным солнцем. Дверь, ведущая в смежное помещение, обставленное на манер рабочего кабинета. Над входной дверью шнурок для вызова слуги, как пояснил нам секретарь.
- Я оставляю вас! - секретарь поклонился. - Сейчас пришлю распорядителя, он всё вам расскажет. Да, и ещё это!
Он положил на стол звякнувший кожаный кошелёк и удалился. Вскоре ушли и горничные, украдкой бросая на нас с Ликой любопытные взгляды.
- Ну, сознавайся, кто ты? - мягко спросил я супругу, когда мы остались одни. - Ты точно дочка своего папы и мамы? Может, тебя в детстве теряли или похищали? Должен же я знать, кто ты, называющая меня своим мужем?
- Я думаю, что этот Го - каким-то образом мой родственник... - ответила Лика и зарыдала. Мы обнялись.
***
Деликатный стук в дверь прервал излияние выплеснувшихся наружу чувств моей жены. Тем более, часто игравшая в прошлом роль принцессы, сейчас она как-то и сама стала предположительным потомком императорского дома Го. Вдобавок, оставшись дочерью короля Утарана. Моментально вытерев слёзы, Лика проморгалась и одним движением поправила растрепавшиеся волосы. Лицо её, правда, сохранило несколько насупленное выражение. Я сказал:
- Войдите!
Вошёл лакей. Он поклонился нам и торжественно произнёс:
- Придворный лекарь Фазер просит вас принять его!
Вот даже как? Просит? Я хотел ответить, как-нибудь изысканно по-барски, вроде: "Изволим!", но потом просто сказал:
- Пускай заходит.
Вошёл давешний старик. Он поприветствовал нас поклоном и сообщил, что прислан, чтобы...
- Да, мы знаем, - ответил я, - осматривайте...
Фазер осторожно поставил на пол звякнувший стеклом чемоданчик и искательно глянул вокруг. Догадавшись, что ему нужно, я указал на стоящий в углу таз и кувшин для умывания и даже сам полил на руки, после того, как лекарь тщательно их намылил. Это радует, что интуитивная гигиена в Империи процветает, хотя бы среди врачей.
Осмотр начался с того, что лекарь попросил Лику показать ему спину. Немного смущаясь, хотя бы и врача, она сняла платье и осталась в одной рубашке. Фазер деликатно приподнял её сзади и сосредоточился на осмотре. Более всего, его привлекла родинка между лопаток моей супруги. Сначала он извлёк из чемоданчика некое приспособление, вроде лупы и внимательно эту родинку осмотрел. Затем смочил какой-то пахучей жидкостью и потёр пальцем.
- "Птичка", - пробормотал он при этом, - несомненно, она!
- Ой, щекотно! - Лика слегка отпрянула.
- Спасибо, девушка! - ответил лекарь, - вы можете одеться.
- Что означает этот осмотр, господин Фазер? - просил я врача, когда тот уже собрался уходить.
- Извините, молодые люди, - ответил тот, - мне не велено говорить. Может быть, Император сам захочет рассказать вам это. А мне разрешите откланяться!