Мужчина долго смотрел на броуновское движение за стеклом, не обращая внимание на обеспокоенную и расстроенную девушку. Та поставила на стеклянный столик, чуть левее от него, стакан воды. Словно взвешивая и оценивая открытую книгу на лице мужчины, пропустила сказанное. Птах кряхтел и кашлял, периодически сморкаясь. Перестав ждать и не спрашивая собеседника, девушка подошла к внутренней грани стекла и заказала ужин. Она всматривалась в отражение сидящего спутника, пока не встретилась с ним взглядом. Что-то загнанное, не только болезненное, в выражении покрасневших глаз, заставило Анну обернуться.
- Здесь безопасно и мне станет лучше. Знаю, прости. - продолжил тише Птах. - И я заперт с тобой. Двойственная ситуация. Тебя не надо спасать, ты красивая и интересная, у тебя нет ответов и нет страха перед вопросами. И я не понимаю, чем именно привязался к тебе и достаточно болен, чтобы проявить слабость. Насколько ты оказалась близко и как так сложилось? Прости, кажется, я свалился, как снег на голову. Толком даже не знаю, насколько добровольно ты рядом все это время. Но в пелене бреда некоторые вещи становятся гипертрофированными. Без тебя страшнее теряться, оставаться в стеклянной клетке, идти следом за стайкой безумных провожатых, думать о будущем, планировать вернуться. И тени стали страшными призраками в тёмных углах...
В этот момент свет моргнул и погас. Аня, полностью подключённая к системам, постаралась провести мониторинг, как только включилось аварийное питание. Птах, снизивший нагрузку на нервную систему, всматривался в игру теней на её лице. В полумраке тусклый свет из окна дополняла слабая подсветка костюма спутницы.
- Пойдем от хороших новостей к плохим. - сказала Анна, осматривая комнату. - Отключилось основное питание, мы наткнулись на непредвиденные проблемы после приостановки консервации. Предварительно, восстановление займёт около двенадцати часов. На это время от резервного генератора будут запущены только минимальные системы жизнеобеспечения и системы безопасности. Кроме защиты, доступны вода и тепло, локально. Из еды останутся только полуфабрикаты, но на наше счастье этот ужин успел приготовиться.
- Не хочется оставаться при этом в темноте. - кашляя, сказал Птах. - Может включим несколько ламп? Это не сильно разрядит костюмы или основные системы.
- Но уютней в клочке яркого света не станет, поверь мне. И тебе лучше меньше двигаться. - задумчиво сказала девушка, осматривая зал. - Это рекреационный зал, с соответствующим оборудованием, как твоё кресло, и декором. Как и всё убранство, оно немного опускает нас на землю. При этом всё необходимое должно быть. Дай мне пройтись и осмотреться. Посиди один пару минут?
Птах кивнул головой и проводил девушку глазами. Он смотрел, как она собирает что-то, обходя зал и открывая встроенные панели, и представлял, каково это - жить в чуть большем клочке света среди темноты леса. Затем занялся кашлем и убрал очередной платок от лица уже в то время, когда девушка расставляла на ближайшем столике белые цилиндры. Она явно догадывалась, что он не понимает происходящего, и улыбалась, обращаясь к мужчине.
- Это свечи. - пояснила Анна, поджигая один из концов цилиндра. - Светя другим, они сгорают. Очень просто, достаточно уютно и эффективно в качестве временной меры до окончания ремонта.
- Открытый огонь в замкнутом помещении. - скептично начал мужчина, но затем добавил. - Архаично, но уместнее ламп. Шарики света вокруг них растягиваются и дрожат, словно от волнения, стремясь вверх. Танцы теней от любого дуновения...
- А мне приятна из независимость и универсальность. - выпалила Аня, присаживаясь рядом. - Нашла их на картинках, а затем и в помещениях, больше в местах отдыха. Поняла, насколько уютно и тепло внутри от такой мелочи. Можно многое переоткрыть, если спуститься на землю, согласись?
- Я сбежал вниз. - нахмурившись сказал Птах и перевёл взгляд на окно. - Принялся переосмысливать собственные цели. Ничего не знаю толком. Раньше хотел самосохраниться, затеряться и успокоиться. Не получилось, но вышло даже лучше. В шагах по твёрдой, забитой прошлым земле, сам меняешься. Если дорога верная. У тебя нет такого?
Посмотрев на девушку, Птах с сожалением отметил некоторую расстроенность чувств на ее лице. Несколько секунд тянулась неудобная тишина. Второй раз за вечер он почувствовал себя неудобно, то ли недоговорив, то ли наговорив лишнего. Прескверное состояние давало о себе знать, тяжесть в висках от заложенности не оставляла. Разговор доносился будто издалека, да и в горле постоянно першило: слова давались с трудом.
- Пойми, я то сюда не сбегала. Это мой дом, где хочется найти себя, заниматься интересной работой среди такого загадочного мира, который спит, залечивает раны и видит сны. Происходящее для меня - досадная гадость, прогрессирующая болезнь, вошедшая в мой мирок под противный аккомпанемент. Что-то большее, чем значится в отчётах, но я не уверена в необходимости тяжелой артиллерии. Не хочу сидеть и ждать, пока бравые воины что-то вытопчут или разнесут. Ты, например, проникся магией планеты. А если корпорация закроет здесь деятельность и определит всех нелегальных поселенцев опасными варварами, живущими по соседству с массой оружия? Я потеряю свой дом, погибнет масса людей.
- А они - это мы. - отозвался Птах. - Кем бы не стали, это часть общества, которой требуется терапевт, а не хирург. Но может уже и слишком поздно, может опасность выше предполагаемой нами?
- Думаю, что шансы малы, но вокруг происходят странные вещи. - заключила Анна. - Я бы хотела разобраться в них, тем более, что нас двое. В спину дышит не одиночество, а уже знакомый человек. Отчёты вообще не заметили организованной внешней угрозы. Жалобу могут не принять всерьёз. Не очень логично в таких ситуациях доверять прогнозам сети, при таком противоречии. Немного осторожности, исправные костюмы и согласованность действий - неплохое сочетание факторов. Главное, тебе я верю.
Всполохи света свечей освещали часть комнаты, которая медленно погрузилась в тишину. Молодые люди молчали, не собираясь пока идти за совершенно остывшим ужином. Им хотелось оставаться в закрытом мирке, внутри тёплого света и защищённости. И в то же время, каждый ловил себя на мысли, что настоящее чудо - выходить в живущий по правилам природы мир. Идти по снегу, вдыхать свежий воздух и не бояться дремучих неизвестных соседей, их ненависти или кровавых привычек. Не бояться, доверяя технологии, человеку рядом и симбиозу с искусственной частью интеллекта. Передышка, после движения в напряжении между этими мыслями, казалась естественной и спасительной.
28
Анна еще привыкала к машине, рассчитывая на аккумулятор в этот морозный день и на навигатор в этой глуши. Второй час стал особенно тягостным, несмотря на сменившийся пейзаж. Петляя среди деревень, девушка всё чаще стала встречать мёртвые дома. Чаще всего на краю деревни стояли тёмные неровные домики, с обвалившейся крышей, битыми или заколоченными окнами. Порой пустые глазницы смотрели на девушку, порой на повороте её провожали обгоревшие останки очередного пустого строения. Бесхозные остовы коровников, панели и обвалы иных оставленных зданий, о назначении которых девушка могла только догадываться, добавляли шарма к разбитой дороге.
Анна спокойно обогнала автобус, который продолжал не спеша покачиваться в утренней белизне дороге, проходящей сквозь поле, покрытое нетронутым снегом. Съехав в рощицу, Аня забеспокоилась, пока не увидела забор и вывеску магазина. Разномастные здания, явно простоявшие не один десяток вокруг, оставляли двойственные ощущения давности лет и разрозненности. Девушка поставила машину и вышла осмотреться.
После тепла салона резко похолодало. Девушка быстро поймала в себе чувство неуверенности. Раскопала в бардачке затёртую за пару месяцев дежурную пачку открыла и извлекла сигарету, которая уже слегка обсыпалась. Спустя несколько минут, в том числе потраченные на бесплодные поиски урны, Анна шла за группой людей, преимущественно женщинами, которые вышли из автобуса и направились на работу. Они обошли двоих мужчин, и вскоре Анна заметила две разящие вещие. Она увидела, как придерживает молодого и несильно тянет за руку его спутник, возможно родственник. И поняла, что женщины даже не обернулись на происходящее, продолжая разговаривать и выпуская пар изо рта.