– Как дела? – спросил один из них, тот, что повыше, подсаживаясь за мой столик.
– Твоими молитвами, страж! – ответил я спокойно. Обычный служитель порядка обязательно засадил бы мне дубинкой по печени за такую смелость, а этот улыбается и кивает бармену – мол, налей за мой счет.
– Скучаешь?
Меня клеили, как клеят девиц в ночных клубах. Причем из всевозможных вариантов подката они выбрали самый старый, самый простой и глупый. Парни даже не потрудились придумать какой-то оригинальный вопрос, или разыграть сценку. Конечно, у стражей всегда наблюдались проблемы с фантазией и творческим мышлением, но чтобы настолько… Толи вербовщики у них перевелись, толи кто-то из сынишек зажравшихся «погонов» напросился на это плевое дело, чтобы удовлетворить собственные амбиции. В первом случае у меня есть шанс, во втором… Во втором все плохо. Хотя для меня вообще нет варианта с хорошим окончанием. Меня нашли там, где не находят даже трупы, а значит… Какая-то нехорошая догадка закрадывается мне в душу, и будь я в трезвом уме, она бы уже оформилась во вполне дельную мысль. Но я не трезв, и этот маленький огонек затухает, даже не успев разгореться.
– Парни, чтобы вы не предлагали, мне это до шляпы. Я уже ухожу и не ищу проблем, – мой язык решил уйти в самоволку. Сколько раз он был прикушен в бою, кровью искупая собственную своенравность…
Поднимаюсь из-за стола, и тут мне на глаза случайно попадает лицо Роджера. Старина Роджер… Он всегда улыбался с легкой ехидцей, заставляя нас, его клиентов, спорить о том в каком году парализовало его лицо. Но не в этот раз. Впервые в жизни я не увидел его перекошенного рта и колкого взгляда. В его глазах отражалась только одна эмоция – жалость.
– Ах ты ж! – до меня наконец дошло. Эта сволочь была в сговоре с лже патрульными, а значит или его тоже взяли за жопу, или… Впрочем купить его не могли. Уже пытались, так как его станция регулярно портила отчеты десяткам князьков, орудующих в этом секторе. «Оплот пиратства», «Сборище антисоциальных элементов» «Рассадник криминала» – как только не называли эту старую мусорку, пытаясь поднять общественность на борьбу. Но Родж всегда выходил сухим из воды. А теперь не смог. А значит, дела мои действительно были плохи.
– Есть разговор. Пошли! – один из парней бесцеремонно закинул мне руку на плечо.
Я был не настроен говорить. Я их вежливо попросил идти нахрен. Так и сказал «Вас же двое! Поговорите друг с другом! Кажется мне у вас много общих тем!». Они мою вежливость не оценили. А может не стоило заливаться хохотом в конце, и шлепать одного из них по щеке… Так или иначе, ответ был быстрым и болезненным. Наверное, эти щеглы рассчитывали вырубить подвыпившего «клиента» одним ударом, ведь когда я повернулся посмотреть, кто помял мою прическу, на их лицах удивление смешалось с серыми красками ужаса. Они боялись, боялись ответа. А значит, моя история была им известна. И мое военное прошлое тоже. Но, так или иначе, в тот момент я был далеко не в том состоянии, чтобы подставлять другую щеку. Мои кулаки чесались, и я не мог сдержать этот зуд. Я ответил. И тот, что повыше, кувыркнулся через стойку как мешок с камнями. По пути бедняга сгреб всю тару, и разлил немало алкоголя, что послужило поводом недовольства двух случайных зевак, до этого мирно дремавших в углу. Их не заботила драка полицейского с постояльцем, их вообще ничего не заботило, кроме траурного журчания пролитого мимо рта спиртного.
Второй «ряженный» почему-то замешкался. Толи поджилки у него затряслись от страха, толи он искал на поясе оружие. Так и стоял по стойке смирно и немигающими глазами смотрел на приближающегося разъяренного буйвола. И этим бесил его еще больше…