Вопреки ожиданиям на станции моя жизнь заиграла новыми красками. Конечно, жаль было расставаться с экипажем корабля, но когда меня провели в каюту, я тут же забыл о них. На столе меня ждала бутылочка пойла, которое уже стоило того чтобы лететь в такую даль и подписывать контракт с самим Космическим Духом. «Дон Бурбон» – легендарный напиток, который пьют богатеи в рекламах красивой и сочной жизни. Всегда хотелось попробовать от чего же они так улыбаются, что аж зубов во рту становиться на десяток больше. Бутылочка была упакована в специальный контейнер из настоящего дерева, залитый сургучом. Сверху цепи с замком, который открывался только моим собственным отпечатком пальца. В общем, не подделка – все серьезно.
Глядя на этот подарок, который наверняка стоил больше моей пропитой печени, я понял, что легко не будет. Я конечно и раньше подозревал, что Дельта это вовсе не сахар, и возможно самое трудное из моих заданий, но только теперь осознал насколько будет паршиво. Ведь эта бутылка – не презент и не попытка замаслить меня. Им это ни к чему. Я и так сидел на их крючке так плотно, что его острие торчало прямиком из моего горла. Этот подарок был прощальной прихотью идущего на смерть. Последним желанием, так сказать. Чтобы помирая, я не проклинал корпорацию, на чем свет стоит, а вспоминал вот это вот чудо винной индустрии.
Я все понял, а они поняли, что я понял. Меня оставили одного, очевидно прощаться с жизнью, и не торопили до тех самых пор, пока я сам не вышел из каюты. Даже Инструктор не напрягал со своими идиотскими режимами дня. У меня было достаточно времени подумать, быть может, впервые в жизни. И я понял. Понял, что хочу завязать. Нет, не с работой. Свою работу я люблю и вряд ли когда-то от нее откажусь. Во всяком случае, пока в мире останутся миры необхоженные и необъезженные. Уж лучше вбивать колышки в каменистые макушки далеких планет, чем штыки в сердца неугодных императору ребят. Я понял, что хочу завязать с алкоголем. Вот попробовав это очаровательное пойло и понял – все. Хватит. Я пробовал все, от бормотухи «авиатор», сваренной из ракетного топлива и керосина до национальных напитков всех народов вселенной. И вот теперь это. Этот хваленный напиток меня не вставил. Вообще. Нет, дело вовсе не в пойле – оно просто отличное. В былые годы я бы душу отдал за бутылку такого. Дело в том самом компоненте, который привлекал меня в алкоголе – эффекте улучшения. Я не ощущал себя лучше. Стакан больше не решал моих проблем, не делал мир ярче, красивее и спокойнее. Это все так же мерзкая дыра, и я в ней все тот же урод. Только пьяный урод. Пьяный, достигший самого дна, погубивший своего друга, и подписавший себе смертный приговор урод, вот и все…
Большую часть той бутылки я вылил. Прямо в унитаз. И пообещал себе, что если выживу, то запишусь, наконец, к нормальному психоаналитику и начну решать свои проблемы, а не бежать от них. За те два дня в каюте я вообще много всего решил. Откровения все приходили и приходили ко мне, и я серьезно стал волноваться за свой рассудок. Уж слишком их было много – откровений. Толи пища из тюбика и тотальное очищение организма так подействовали на меня, толи, наконец, накатило осознание произошедшего. А может я просто струсил. Откуда мне знать, как выглядит страх на трезвую голову? Почти трезвую голову…
Как только я вышел из каюты, меня повели в медицинский блок, где удалили брови, ресницы и большую часть волос на теле специальным лазером. Быть может, мало кто об этом задумывается, но когда ты в скафандре неделями напролет, одна такая пустяковая мелочь как ресница в глазу способна свести тебя с ума. В буквальном смысле слова. Ни вытащить, ни почесать…
Затем мне сделали массаж, а кожу натерли специальным витаминным маслом, обогащенным кислородом. В общем, меня ощипывали и мариновали, как делают это с гусем, перед тем как насадить его на вертел. А в конце точно также из шприца накачали химией, да так, что все происходящее превратилось в кукольный театр. Люди исчезли, исчезли стенки каюты. Меня куда-то тащило своими дрожащими ручонками говорящее желе, извергая радуги из всех природных отверстий.
Немного пришел в себя я уже в грузовом отсеке, где на огромном табло светился обратный отсчет. Обожаю этот момент – когда часы отбивают последние минуты до начала миссии. Ты еще не в говне, но уже предвкушаешь его скрип на своих зубах. И от этого по телу растекается жидкий адреналин.