- Нормально, - она прижимала холодную мокрую прихватку к животу. – Пойду я. Переоденусь.
- Арла…
- Что?
- Нет, ничего. Иди, скоро будет готово.
46. Надежда
Арла с аппетитом ела овощной суп, в который успешно превратилась та вода, из которой она пыталась добыть бульон. Данко сидел рядом, уставившись в экран планшета.
Между командами шла напряжённая борьба. Голос комментатора каждую минуту повышался до частот воя досады или вопля радости.
Команды GS и Rage Spirit пытались вырвать друг у друга победу, чтобы попасть на международный матч. Невероятный турнир, в котором люди соревновались на просторах одной из самых сложных компьютерных игр «Nova» за баснословные деньги.
- Это невероятно! Это просто невероятно! Самый слабый класс персонажа оказался волком в серой шкуре овечки! Вы только посмотрите, это же самый настоящий бессмертный щит!
- Он ещё хилит их, - буркнула Арла.
Данко сначала не понял, что она сказала, поскольку она использовала родной язык.
- Хилит? – переспросил он, вспоминая верное значение слова.
- Гуль не только приобретает ещё одну жизнь, если у него достаточно жертв для пожирания. Он может кидать лечилку, если в команде есть алхимик. А у них он есть. Гуль плохо сочетается с другими персонажами, но с алхимиками вполне. Хотя все думаю, что логично ставить его с некроматном. Но гуль не поднятая нежить по механике игры, а мутировавшие люди, питавшиеся человеческим мясом отравленном магией.
- Ты играла за него?
- Постоянно.
- Погоди, ты не указывала, что играешь в Nova, - припомнил он.
- Я больше не играю. Но когда-то очень-очень давно, когда ты был совсем ещё маленьким, я уже использовала этого парня, - она кивнула в сторону гуля, бредущего по карте в замке вражеской команды. – Хотя мне всегда больше нравились вампиры. Но они крайне плохо сочетаются с другими персонажами. Гуль один из самых старых персонажей в Nova.
- И сколько тебе было, когда ты играла?
- Не помню точно. Думаю, моему мужу, - она задумалась, - тогда исполнилось девять, – Данко окинул её странным взглядом. – В каком классе ты тогда был? Четвёртом? – Арла продолжала размышлять.
- Так ты это обо мне?
- У меня есть только один муж, и он сидит сейчас рядом со мной, - фыркнула она, вновь уставившись в экран.
Данко ничего не ответил, потому что прибывал в каком-то ошеломлении. Она ещё никогда не называла его своим мужем. Сейчас в её словах не скрывалось ничего сакрального или особенного, но это что-то тронуло внутри Данко. Он не понимал, стоит ли ему ответить? Надо ли что-то сделать? Сказать ей в ответ, что у него только одна жена? Только она?
Данко боролся с накинувшимся смущением, продолжив молча есть своей суп.
Комментатор снова вскрикнул, ознаменовав очередное убийство в игре.
- Это седьмой килл! Это седьмой килл!
- Ты когда-нибудь участвовала в чём-то подобном? – почему-то молчание для него быстро стало невыносимым. Он заговорил первым, сдерживая волнение в голосе.
- Нет, это слишком круто. Чтобы попасть на мало-мальски хороший турнир, надо много тренироваться. Притираться к команде, изучать игру, вырабатывать тактики и прочее. Когда я играла в Nova, мы просто носились по карте с первыми попавшимися под руку союзниками. Сам понимаешь, если не говорить на общем, сложно даже заявку подать. И я ленивая, чтобы днями и ночами заниматься таким. Из нас двоих ты самый усердный. Наверное, начни ты играть в Nova, тоже стал бы кибер-чемпионом.
- Нет, - тут же отозвался Данко, скрывая улыбку, вызванную похвалой Арлы. – Мне нужен реальный мяч и реальное поле. Я не такой усидчивый, как тебе кажется.
- Зато ты умеешь играть в команде. А это, пожалуй, самое важное в такого рода вещах. Даже если тебе не нравится, ты всё равно делаешь.
- К чему ты? – он оторвался от экрана и посмотрел на Арлу пронзительным морозным взглядом. Снова её открытые плечи, перечёркнутые тонкими белыми бретельками короткого топа, приковывали внимание, уводя к полной груди, не стеснённой нижним бельём.
- Не знаю, - она качнула головой. – Мы с тобой ни разу не говорили, насколько удачно то, что мы делаем, - Арла замялась, пытаясь преодолеть смущение. – Ты отлично справляешься. Мне больше не кажется, что я не раздражаю тебя, как раньше.