Но она по-прежнему не отвечала на сообщения. Не писала лишнего. Не комментировала и оставалась в тени жизни своего супруга.
Арла несколько раз спрашивала, можно ли ей связаться хотя бы с парой подруг в Орхаме?
Нет. И снова нет.
Ей пришлось согласиться и вернуться к подготовке к подтверждению её квалификации и образования.
Арла не заметила, как пролетели месяцы. За это время она практически ничего не сделала для достижения цели. Свадьба, выход «в свет», отбор фото, короткий отдых и…
Беременность.
Арла не жаловалась на собственное тело, старательно выполняющее всё необходимое для хорошего развития ребёнка. Её рвало пару раз. В основном она испытывала лёгкую тошноту, которую зачастую легко побеждал запах вкусной еды. А вид ужинающего Данко пробуждал отличный аппетит, будто его ребёнок желал поесть с ним вместе.
Арла не могла понять, как Данко относится к её беременности? Сейчас он был невероятно осторожен и заботлив. На острове гроз Данко готовил каждый день, осыпал её поцелуями, следил, чтобы они достаточно гуляли, и никогда не уходил от разговоров. За время короткого отдыха они разговаривали больше, чем за все прошедшие месяцы со дня их знакомства. Арла прибывала в ошеломляющей прострации от понимания, что её муж может быть таким.
Она больше не убегала от него, когда он желал её. Ведь она желала его тоже. Показавшийся проклятым, остров гроз стал местом их первой настолько глубокой близости. Весь лёд, сковывавший её чувств, растаял. Арла просыпалась с чувством, что счастлива.
Пока он не уходил.
Арла не заметила, как тоска по нему полностью залила её, отодвинув далеко назад мысли о ребёнке.
Она не хотела детей. Ни с Фредериком, ни тем более с мужчиной, который её купил. Однако Арла не лгала самой себе, признавая, что немного рада беременности, как части того, что происходит между ней и мужем. Оставалось лишь понять, что она испытывает к собственному ребёнку?
Почему не приходит каждый день в полный восторг от осознания скорого материнства?
Почему не зачитывает до дыр книги по беременности и родам, а потом не смотрит фотографии малышей?
Почему не ходит по магазинам с детской одеждой, пытаясь представить их ребёнка в одном из вывешенных милых костюмчиков?
Она не знала. Арла будто бы не понимала, что с ней произошло, что происходит прямо сейчас, и что произойдёт в будущем после родов.
Одна она могла сказать точно.
Она была абсолютно не готова к рождению их сына.
***
- Я думал, тебе лучше остаться дома, - в который раз заметил Данко.
- Я всё время дома. Я хорошо себя чувствую. Врач не запрещал иногда веселиться, - она улыбнулась ему, входя в шумное помещение. – Я готова улыбаться весь вечер. И мне безумно нравится моё платье. Я как искорка шампанского.
- Мне бы твой оптимизм, - Данко повёл жену за собой. – Будет что-то не так, вернёшься домой.
- Хорошо, - она легко пожала оголёнными плечами.
С её лица не сходила улыбка, ставшая ещё шире, когда они мягко вошли в веселящуюся толпу людей.
Данко пожал кому-то руку. Кто-то поприветствовал Арлу. Она с охотой отвечала на приветствия и стандартные вопросы о её делах. Ей подали ярко синий напиток в бокале с двойными стенками. В толще стекла переливались, блестя, серебристые частички. Арла покрутила бокал, удивляясь его строению. Она заметила, как Данко взял себе что-то светящееся.
- О, боги! Ты пришёл! Даркман! Неужели на этой вечеринке появился хоть один сексуальный мужик!
Арла резко повернулась, врезаясь взглядом в еле стоящую на ногах девушку.
- Лара, прояви хоть каплю уважения. Я женат, и моя жена стоит прямо здесь, - Данко поднял левую руку, которой держал руку Арлы.
- А-а-а, проклятье. Совсем вылетело из головы. Ты теперь семейный мужик, - Лара тянула звуки в слове «семейный», делая его насмешливым. – Как могла такая смазливая мордашка жениться? Ну, как?