- М?
- Я не знаю, что случилось. Есть вероятность, что я не смогу написать тебе сегодня или завтра. Может, и сегодня, и завтра. Просто, чтобы ты знала. Я не представляю, насколько всё полетело к свиням, - Виктор произнёс «свиням» на шисанский манер.
- Понимаю. Расскажешь мне обо всём, как узнаешь? Точнее, как сможешь?
- Да… или нет. Я просто не знаю. Если Ён попросит не рассказывать… в общем…
- Я наберу тебе воды в дорогу…
- Нет, - он удержал её, не дав встать. – Посиди со мной ещё пару минут. И я поеду.
- Тогда не забудь купить воды по дороге. Не сишки, а воду, - настояла она. – Или я дам тебе мою розовую бутылку с выдрами. Очень подойдёт к костюму. Особенно к пятну от сока.
- Его совсем не видно.
- Я знаю, что оно там. Или смастерить тебе розовый платочек, чтобы сочеталось?
- Из твоих трусиков?
На её лице не пролегло и тени смятения.
- Это интересная идея. Никогда не пробовала. Мне кажется, нужны трусы побольше, чтобы получился именно платок.
Виктор быстро допил чай, запивая съеденное.
- Отдохни в эти дни. Вы вроде собирались в клуб на Новый Год?
- А, да, почти забыла. О себе подумай. Ты старался куда больше, чем я, когда был сверху.
Виктор поперхнулся:
- Анна…
- Посуду я сама уберу, - она не хотела, чтобы он договорил.
- Мне никогда не было так хорошо, как с тобой.
Смартфон ожил. Пришли данные о рейсе с кодом билетов.
- Пора, да?
- Да. Проводи меня.
***
Стоя у громадного зеркала, они целовались, обнимая друг друга. Он не хотел уходить. Она не желала его отпускать.
Однако им пришлось расстаться.
Когда входная дверь закрылась, окончательно разделяя их, Анна ощутила внутри себя дыру. Она прислонилась спиной к двери, замерев. Её взгляд превратился в пустоту, взиравшую куда-то далеко. Намного дальше, чем её прихожая, стены, эта квартира и даже этот мир.
Ей пришлось зажмуриться, чтобы сдержать первый порыв. Но ком в горле только увеличился и надавил. Анна шмыгнула носом, давая первым слезам упасть вниз. Обняв себя, словно желая ощутить его объятья, она беззвучно вздрогнула. Зажмурившись сильнее в попытке перебороть и задавить поднимающие голову чувства, Анна быстро зажала рот рукой. Первые рыдания поднялись мелкими ударами из её груди, перехватывая дыхание и заставляя дышать снова, но уже горечью. Вода скатилась по щекам, укусив их солью. Ещё один толчок, и рыдания вырвались наружу громко и скорбно. Сползя вниз, оказавшись на полу, давя ладонями на лоб, Анна плакала, проигрывая чувствам.
Она не смогла сказать ему.
Не смогла всё разрушить.
- Ханбин… ты такой лжец… ты лжец… великие боги, дайте мне сил прогнать его. Пожалуйста… умоляю… дайте мне сил прогнать его… пожалуйста… пожалуйста… заберите все мои чувства… заберите это глупое сердце… святые апостолы… я больше не могу… я больше не могу… пожалуйста, умоляю… заберите всё это из меня… я не… я не хочу этого лжеца… не хочу… не хочу!
63. Плана нет
Виктор закипал, подавляя в себе чувства.
Резкая смена от абсолютной свободы и счастья к безмолвному бешенству.
Хотелось курить.
Он продержался два дня без единой сигареты, без единой мысли о желании закурить.
Отыскав во внутреннем кармане пиджака смятую пачку, Виктор достал последнюю сигарету, слыша, как водитель заботливо открывает окно рядом с ним. Охранник поднёс горящую зажигалку, терпеливо ожидая, когда Виктор подкурит.
Вдохнув полной грудью, Виктор зло выдохнул, не заботясь о попадании дыма в открытое окно. Он тяжело пригладил волосы, запрокидывая голову назад. Затягиваясь вновь, Виктор прикрыл глаза, проклиная всё на свете.
От сигареты остался окурок, вылетевший в окно от звонкого щелчка.
- Ещё есть? – спросил он.
Зейн протянул новую пачку, предварительно открытую.
Виктор снова прикурил и выпустил едкое облако дыма.
Все молчали.
Виктору пришлось открыть глаза, потому что мысли стремительно летели к ней. Она словно стояла перед ним. Опять и опять. Просто была везде.