- В коробке есть большие кусочки. А те белые немного обезболивают.
- Я куплю тебе новые туфли, если пообещаешь избавиться от этих.
- Не злись на мои туфли. Они подходят к платью.
Виктор поднял на неё свой взгляд:
- Я их ненавижу. Теперь выбросишь?
Анна наигранно цокнула:
- Зачем ты так? – она понимала, что он не ответит. Виктор продолжил махинации с пластырем. – Хорошо-хорошо. Я отдам их.
- Поедем за новыми завтра?
- Завтра я буду спать до вечера.
- Значит, вечером. Потом пойдём гулять, - не сдавался он.
Задержав в лёгких достаточно воздуха, она внезапно решилась.
Решилась разрушить… хоть что-то…
- Хан, а как же твоя девушка?
Виктор замер, ощущая нехороший сдавливающий жар в области шеи, как после удавки:
- Какая ещё девушка?
Анна замялась, клещами вытаскивая из себя слова:
- Ты устроил её к нам в офис. Луз Меза.
- Я просто помог ей. Мы были в одной клинике. Её забирал тот мужчина, – ему показалось, что он говорит слишком несвязно и сбивчиво из-за проклятого склизкого волнения внутри живота. – Анна…
- Она рассказывает несколько иную версию, - её голос оставался ровным и капельку безразличным.
- Почему я ничего об этом не знаю? – он постарался спросить как можно спокойней.
- Потому что ты не обедаешь с девочками с почтового офиса. Все только и говорят о её печенье и потрясающих завтраках каждый день в твоей постели.
- Она как-то дала мне пакет с печеньем. Это была благодарность за оплаченное лечение в клинике. Я к нему даже не притронулся, - Виктор поспешил мысленно выругать самого себя за оправдания, опустив взгляд вниз. Он приказывал пальцам рук побороть чувство онемения и снова начать двигаться.
- Печенье, завтраки…
- У меня с ней ничего нет, - ему хотелось скорее внести ясность.
- Тогда почему она говорит так, будто есть?
- Я не знаю, - он сердито выдохнул, наклеивая последнюю полоску пластыря. – В моей жизни есть только одна женщина. Это ты, - Виктор коротко посмотрел на Анну.
Он видел, она ему не верила.
- Мне было неприятно узнавать некоторые подробности. Но что я могу предъявлять тебе?
- Анна… Её уволят после праздников.
- Ты не можешь увольнять людей просто так. О нас с тобой тоже ходило много слухов. По идее, если следовать новой логике, уволить придётся даже Эми. И меня, чтобы добиться общественного спокойствия.
- Теперь ты её защищаешь.
- Потому что… я не знаю. Потому что… ты не устраиваешь к нам всех подряд. Если это женщина, как правило, это твоя женщина.
Её губы слегка растянулись в нервной улыбке, выражавшей далеко не радость.
- Нет. Это чья-то фантазия. Я переведу девчонку в другой офис.
- Это попытка её спрятать…
- Всё, хватит! – отрезал Виктор. – Давай, сейчас подумаем о нас, - он смотрел на неё, желая прояснить самый главный для него момент. – Мы должны поговорить о том, что на самом деле существует.
- Хорошо… Но сначала сходи в душ. И надо что-нибудь поесть, - теперь от разговора убегала она. – Дай мне пару минут. Надо переваривать Луз Мезу.
- В душ так в душ.
- Я предлагаю тебе свой прекрасный халат, - она старалась говорить мягче, гоня от себя липкое чувство вины.
- Обойдусь километровым полотенцем.
- Как раз чистые повесила, - Анна пожала плечами, поднимаясь с дивана. – Я чай сделаю.
- Ага, - он коротко склонился к ней, поцеловав левую щёку, потому что она не позволила трогать её губы. – Я быстро.
Виктор скрылся в ванной комнате.
Как только дверь за ним плотно закрылась, Анна напряжённо выдохнула. Пару секунд она стояла неподвижно, пока по её руке не пробежал короткий импульс, заставивший подушечками пальцем коснуться щеки. Того самого места, которое поцеловал Виктор. Будто смазав его поцелуй пальцами, Анна прижала их к губам. Поцелованная щека пульсировала. Казалось, от этой точки по телу разливается тепло, а кожа краснеет от стыда.