Но если бы он не ответил, пришлось бы писать и звонить снова. Повисший над её головой вопрос к нему был важнее её страха услышать его голос вновь.
Глубокий и чуть бархатистый в моменты полного доверия…
- Ты не заставила себя ждать.
- Значит, уже в курсе? – она обошлась без приветствий, стараясь безразлично. Получалось надменно и требовательно. – Почему не подписал разрешение?
- Я далеко от Омеши. Вернусь через несколько дней и подпишу.
- Сколько именно?
- Так торопишься?
Она никогда не могла определить по голосу его эмоции. Ни злобу, ни насмешки, ни веселье. Ничего.
- Я тороплюсь полноценно стать женой другого. Из-за шикарных лейских законов наш брак остаётся в подвешенном состоянии, потому что я не могу взять фамилию мужа без твоего дозволения!
- Надеюсь, ты не поторопилась выйти за него замуж, – мужчина резко перевёл тему. – Не как за меня через полгода после первой встречи. Узнала его хорошо и всё такое. Поэтому важный вопрос решается в последнюю очередь?
Ей пришлось внутренне собраться. Он говорил едкие вещи будничным тоном, словно заказывал чашку чая для сестры. До сих пор ранил больнее, чем кричащая мать, заливающаяся в эмоциях бессилия и обиды.
- Прошло столько времени, так и не смог отпустить? – она постаралась удержать снисходительный тон.
- Я леец, - напомнил он. – Я забочусь о бывшей супруге. Не хочу, чтобы её новый брак закончился по тем же причинам, что и предыдущий.
- Мы достаточно давно знакомы. Не переживай. Я уверена, в отличии от тебя, мой муж не убивал людей.
- Это был несчастный случай, - снова те же слова. С годами она сама начинала в них верить, ведь не видела ни акта убийства, ни трупа. – Если это самый важный критерий согласия на брак, то тебе подойдёт фамилия Хван. Я буду в Омеше через четыре дня. Пока походи Роан.
- Ты уже забрал имя? – она искренне удивилась, не решившись сказать «моё имя». Оно никогда не принадлежало ей.
- Да. Осталось дать согласие на твой брак и разобраться с разрешением задним числом. Это я могу только по месту жительства после полной идентификации личности. Вы же не подумали оповестить меня заранее, чтобы я подготовил разрешение и согласие до момента заключения брака в желании избежать именно этой ситуации, когда твои документы стали недействительными. Видишь ещё какие-то проблемы, в которых я должен остаться виноватым?
Он спрашивал, но будто бы просто говорил. Никакой вопросительной интонации. Потому что наслаждался своей абсолютной правотой. Это они не стали придерживаться стандартной процедуры, загнав себя в необходимость решить всё долгим путём.
- Никаких… - ей вновь пришлось искать в себе остатки решительности. Они так мало были вместе, но этот человек корнями пророс в её естество. До дрожи от проклятого спокойного тона его голоса, крадущего всю её решительность. – Но ты хотя бы мог не отбирать имя, пока я не получу новые документы. Ты мог мне его оставить! - нечаянно вырвалось из её груди.
- Ты не получишь это имя, - отреагировал он незамедлительно. – Либо езжай в Шисану и пытайся купить такое же, либо носи своё собственное.
- Ты знаешь, как я его ненавижу.
- Ты прекрасно знаешь, что это имя может носить только женщина из семьи Зехель. Моя жена. И ты не она.
Женщина вздохнула, вспоминая, что его сестре «вручили» имя Райдзин. Девушка гордо носила имя покойного отца даже не получив и буквы от «драгоценного любимого» имени старшего брата, хотя стояла первой в очереди на него в семейном списке.
- Что ж, я хотя бы попыталась поговорить о твоей совести. Что будет с моим счётом? – по мере разговора надменность тоже испарялась. В сердце оживала давно заснувшая тоска.
- Я позабочусь об этом через четыре дня.
- Ты заберёшь всё с него?
- Нет. Это твоё. Но процентов больше не будет. Подумай, нужно ли тебе это? Счёт в национальном банке дорогое удовольствие, - на заднем фоне послышались голоса. Кто-то крикнул про ошеломляющий удар справа и яркую победу. – Мне пора. Мы всё обсудили.
- Четыре дня. Пожалуйста, сдержи слово.
- Ты говоришь так, будто я когда-то подводил тебя в подобных вопросах. Или ты не хотела разводиться, а снова я не так понял, подписав всё слишком быстро?