Альфред сдержал резкий порыв пресечь Данко и отругать его, вспоминая слова многочисленных психологов о с таким трудом выстроенном доверии. Они приняли друг друга не сразу. Видеть в лице сына сестры мужчину, из-за которого она переступила черту невозврата, оказалось невыносимым препятствием.
Альфред мысленно поблагодарил годы, научившие его любить тот дар, который она оставила ему.
- Я знаю, мой мальчик. Не стыдись, это не слабость. Это боль. Просто напоминай себе, что ты не один.
- Мне жаль…
- Мне тоже. Не иди вслед за Риной. Она не ждёт тебя, - Альфред задержал на секунду дыхание. – Если кого и ждёт, так это меня.
Данко мрачно посмотрел на Альфреда, задумываясь и тут же теряя всколыхнувшуюся мысль.
- Мама… не хотела бы твоей смерти.
- Потому что я ещё не всё сделал. Потому что я должен заботиться о тебе дальше. Хоть тебе пять, хоть девяносто. Ты мой сын, - его взгляд стал ясным и немного отрешённым. – Не уходи от меня, не поговорив со мной. Пусть у меня нет ответа на твой вопрос. Но мы ещё здесь. И мы будем говорить о случившемся столько, сколько тебе понадобится. Хорошо?
Данко кивнул, как пятилетний ребёнок, не уверенный, можно ли доверять взрослому рядом с собой. Однако он знал, что если доверие, то только к Альфреду. Больше у него никого не осталось.
- Я хочу понять, - начал Данко, собирая во что-то осознанное разрозненные мысли в голове. – Веришь или нет, я был готов поговорить с ней обо всём. Боролся с чувствами отторжения, запрещая даже думать, как она меня раздражала, - он вновь посмотрел в кружку с подкрашенным кофе молоком. – Каждый день я заставлял себя использовать каждую свободную минуту, чтобы вернуться домой и побыть с ней. Чтобы написать ей. Чтобы… задушить все желания сбежать подальше от этого брака, - его взгляд вновь устремился к Альфреду. – Ты не поверишь. Но даже здесь я победил. Я заставил себя видеть в ней желанную женщину. Пусть и нелюбимую. Абсолютно нелюбимую. Но хотя бы привлекательную и достойную счастливой жизни. Потому что Арла ценна сама по себе. Ей не надо доказывать что-то мне или другим. Она просто есть, и этого достаточно, чтобы у неё всё складывалось хорошо. Я много думал, как сделать так, чтобы её не тяготили наши договорённости. На острове мне показалось, что у меня начало получаться, хоть я совершенно не умею делать подобное для кого-то. Мой характер, отсутствие опыта, я был не готов и пытался учиться, а… мой ребёнок… я любил его. За это я благодарил её и испытывал на этой почве любовь… как к женщине, дарящей мне… сына… Я думал в те моменты о тебе. О том, как ты относился ко мне. Ты не мой биологический отец, но ты, именно ты, пап, стал для меня ответом, когда я пытался понять, как мне относится к моему ребёнку. Мой сын был моим даром. Называй, как хочешь, я просто был благодарен за него… может, недостаточно… не знаю…
Он подпёр голову рукой, позволяя океану мыслей накинуться на него и увести за собой.
Но Альфред не хотел его отпускать, накрыв его руку ладонью.
- Плод уже замер. У неё были кровяные выделения и… Данко, это установленный факт. Плод погиб раньше. Мы дали в прессу правдивую информацию на счёт ребёнка. К сожалению, пришлось сказать, что это довело её до отчаянья. Ведь лучше так, чем кто-то станет чернить её имя.
- Странно… я только сейчас понимаю, как ждал его рождения. Может, я на самом деле ледяной?
Альфреду удалось коротко улыбнуться:
- Ты говоришь это мне. Человеку, вынесшему столько ссор с тобой. Нет, мой мальчик. Просто я сделал твою жизнь слишком сложной. Прости меня. Прости, что не могу ничего исправить.
Данко отрицательно потряс головой:
- Это ведь моя жизнь. Я сам её сделал такой.
- Мы справимся. Я обещаю тебе, мы справимся. Я уже обо всём позаботился.
- Я не оставлю всё на тебя…
- Нет…
- Ты не переубедишь меня. Мы всегда всё делали вместе. Так было, так и останется. Потому что мы семья. Если эта тварь уничтожит нас, то я хотя бы покусаю её. Так, что она никогда этого не забудет.