Напряжение в комнате погустело.
- Ты серьёзно? Ты хоть понимаешь, что тебя не было дома три недели? А до этого ещё три. И так уже почти год! Практически сразу после родов ты…
- Я поехал работать, - напомнил он.
- Ты оставил меня одну.
- С доулой и двумя нянями.
- Ты даже на родах не был, - Эрэлиил походила на застывшую статую с младенцем на руках. – Потому что у тебя исключительно твоя работа! Ты…
- Потому что я не хотел быть на них. Да, Эрел, - опередил он её, - я не такой, как остальные мужчины. Я не хочу в родильную палату. Я оставляю жену со специально обученным персоналом вместо попыток делать вид, будто прекрасно ухаживаю за младенцами. О Соне хорошо заботятся. И о тебе тоже. А я работаю, чтобы это оставалось неизменным. У меня обязательства и ответственность не только перед тобой…
- Ты просто прикрываешься своей работой, - практически выплюнула Эрэлиил, перекладывая беспокоящегося ребёнка в руках. – И увольнением Ёна…
- Только не говори, что раньше тебе казалось, будто я работаю два часа в день, - он засунул руки в карманы брюк и немного задрал голову, шумно выдыхая под начинающиеся слабое хныканье Айвана. – Мы поговорим об этом позже. Не здесь.
- Если ты когда-нибудь соизволишь вернуться домой, - тут же бросила она ему в ответ. – Чем дольше мы вместе, тем яснее становится, как сильно мы поспешили. Стоило расписаться, как ты практически исчез. Работа и только работа. Этот брак…
- Не то, что ты себе представляла? – Виктор не успел придавить громадным камнем новую искру гнева.
- Именно.
Хныканье Айвана сменилось громким плачем.
- Эрел…
- Сам разбирайся, - не выдержав, она вручила ему в руки заливающегося плачем ребёнка и поспешила к двери.
- Эрел, - Данко преградил ей дорогу, но посмотрел не на неё, а на Айвана. Его взгляд при виде плачущего малыша наполнился тревогой.
- Отойди, - потребовала Эрэлиил, сдерживая голос от попыток опасно повыситься.
Виктор кивнул Данко. Тот тут же пропустил женщину мимо себя и немедленно отправился за ней.
Ловко держа Айвана в руках, Виктор прошёл к двери и закрыл её.
- Сон Джун, ты устал, да? Ты устал. Весь день столько приключений, - в руке мужчины оказалась игрушка. – Ты впервые уехал от дома так далеко. Да? С тобой познакомилось столько людей. Сон Джунчик, ты отлично со всем справился. Да? Конечно, ты был милым и прекрасным ребёнком. Как всегда.
Несмотря на плач ребёнка, голос Виктора остался спокойным. Ловкими движениями он укачивал Айвана, мельтеша перед его глазами цветной игрушкой.
Расположившись в кресле напротив окна, Виктор продолжал говорить. Его голос отвлекал ребёнка, успокаивая. Постепенно плач утихал, сменяясь кряхтением и сопением.
Взгляд мужчины застыл, лицо превратилось в маску.
Казалось, Виктор не меньше Айвана нуждался в ком-то, кто успокоит и его.
Скажет, что все это скоро кончится.
98. Критический довесок
Ночные облака заслоняли звёзды. Внизу шумели люди. С нижних этажей ресторана доносилась музыка.
Виктор смачно затянулся, слишком поздно поняв, что вновь закурил и вновь прикончил сигарету так быстро. Он закашлялся, удивившись реакции своего тела.
- Это что-то из огня апокалипсиса? – давясь собственным кашлем, едва выговорил Виктор
- Их иногда называют жаром проклятых богов, - пожал плечами Арата с невинным выражением лица. – Что? Лёгкие хотят наружу?
- Ты решил меня убить?
Арата в миг стал серьёзнее. Его чёрный костюм сливался с ночью, как и серевшее от невероятной бледности лицо.
- Ханбин, не шути так. Это плохая идея.
Виктор разочарованно покачал головой:
- Плохая идея – это этот мужик. И перестановки в Саиле. Сначала порт, затем строительный бизнес. Раз я не должен вмешиваться…
- Полагаешь, у нас достаточно времени, чтобы заниматься в два лица всем и сразу? – Арата пригладил волосы. – Эрдзин говорил со мной. Он устал. Старик пережил всех, играющих эту роль. Но даже он не припоминает дня, когда приходилось покупать государственников, - мужчина задумался. – Это не Лей. Государство здесь рождалось в золоте и деньгах, - Арата затянулся и выпустил сизое облако дыма.