Дрожащей рукой её напарница готовила успокоительное.
Они все очень устали.
Но никто не собирался уходить домой.
***
В инфекционном царила идеальная тишина. Пациентов завозили через красные ворота и распределяли по маленьким комнаткам, чтобы сделать тест. Пятая орхамская имени Мун Сунг Нама располагала четырьмя аппаратами, ускоряющими процесс сбора секреции и её анализа. В первой главной больнице их было куда больше, потому что их бюджет позволял быструю покупку нового оборудования.
Мало кто помнил, тестировал его аппарат или врач. Как и все прибывшие в инфекционное, они едва прибывали в ясном сознании. Но даже таких сначала размещали в отрезанном от других отделений коридоре для ожидания и получения результатов анализов.
- Простите, но мужчина еле сидит, - кто-то попытался обратить на едва державшегося прямо мужчину внимание.
- Здесь все еле сидят, - последовал прямолинейный ответ. В нём не было лжи. В этом месте мало кто чувствовал себя хорошо или удобоваримо.
Луз устало потёрла горящие от жара глаза и посмотрела на усаженного рядом с ней мужчину. Его костюм показался ей очень дорогим. И часы с обовью. Татуировки явно стоили огромных денег. Несмотря на бросающийся болезненный вид, он был очень ухоженным и пытался достойной держаться, отвечая медперсоналу очень вежливо, пока мог.
Луз сидела в жёлтом от тусклого света коридоре несколько часов. За это время она успела выйти из себя два раза. Ей было очень плохо. Ломило всё тело. Горло сдавил отёк, перешедший на нос и уши. Кашель душил, доведя несколько раз до рвоты. Ей дали какие-то препараты, после которых дышать стало легче.
Но теперь рядом с ней кашлял ухоженный дорогой незнакомец.
- Простите, тут мужчине плохо! – Луз попыталась позвать на помощь. Но её голос из-за отёка стал тихим. А выйти за стеклянную дверь, за которой скрылись медсёстры, она не могла. Потому что та открывалась только с одной стороны. Не с той, где она сидела. – У вас есть пакет?
Мужчина кашлял сильнее, наклонившись вперёд.
Едва дышащая пожилая женщина на каталке никак не реагировала. Двое других, которым поставили капельницы, тоже. Луз отчаянно посмотрела на парня в спортивном костюме с полосками, сидевшего в углу.
- Пакет? Есть пакет?
Тот попытался отыскать что-то в карманах, как тоже закашлялся. Ему дали таблетки несколько часов назад. Эффект лекарств сходил на нет.
- Эй, господин, эй, - Луз повернулась к дорогому ухоженному мужчине. – Возьмите! Сюда! Блевать сюда!
В отчаянном жесте она распахнула белый пакет, на дне которого мирно покоился её бутерброд. Луз окончательно поняла, что он ей сегодня не понадобится.
Уставшая уборщица только вымыла пол, избавив их от необходимости сидеть в заблёванном по плинтус коридоре. Никто из прибывших не чувствовал запах. Однако вид переваренной еды запускал «цепную реакцию» рвоты.
Лучше пожертвовать бутербродом и пакетом, чем сидеть неизвестно сколько до прихода уборщика.
Парень в углу попытался помочь, протянув бумажные носовые платки. Откуда-то он достал бутылку с недопитой водой.
- Прополощите горло, - его голос почти исчез, но Луз смогла его услышать.
- Вот, прополощите горло, - ей удалось сказать это чуть громче.
- Благодарю, - выдавил из себя незнакомец.
- Пожалуйста, сплёвывайте в пакет, - попросила она.
Парень похлопал мужчину по плечу и впихнул тому в руку носовой платок.
- Лицо, - ему стало больно от попыток говорить.
- Лицо, сейчас, - Луз переняла инициативу на себя и обтёрла мужчине лицо.
Неожиданно тот снова закашлялся. Пакет продолжил наполняться.
- Спасибо, - Луз кивнула парню, видя, как тот отворачивается, потому что его тоже начинало тошнить. – Лучше отойди, а то самого вырвет.