- Останься. Пока ты здесь, за тобой присматривает сиделка. Ты вовремя заканчиваешь работать и не пропускаешь обед.
- Конечно, когда ты так меня опекаешь, пропустишь чего. А вроде ты у нас тут болеешь.
- Ты только выздоровела. Тебе нужен уход и режим. Ты хорошо спала ночью и послушно легла после работы. Ты не будешь делать это дома, - уверенно заявил он, отлично зная, кто из них двоих реже ходит на обед.
- Но у меня ни платьев, ни всякого…
- Закажи. Я оплачу.
- Но…
- Здесь много комнат.
Она вздохнула:
- Я знаю. Я могу приезжать вечером, когда сиделка уходит.
Виктор отрицательно покачал головой:
- Будешь стоять в пробках. Ты недавно переболела, - напомнил он снова. – Мотаться по городу плохая идея. Тебе нужен покой и отдых, а не переработки и пробки. Особенно в вечернее время, когда быстро темнеет.
- Но если кто узнает…
- Я не хочу лежать в одиночестве... Если бы мог, хотя бы работал…
- Нет! Ни за что! Никакой работы! – встрепенулась Анна, на миг став другим человеком с инстинктом гиперопеки. – Не сходи с ума! Тебе нужен отдых, - она повторила его слова.
- Останься. Ты… мне очень нужна.
Анна поджала губы. Ей не нравилась боль в его взгляде.
Виктор ненавидел болеть. Ненавидел беспомощность. Ненавидел, когда это видели другие люди.
Но перед ней будто было можно.
- Анна… Мы взрослые люди. Ты мой друг, ты просто помогаешь мне.
Её лицо отображало борьбу сомнений.
- Я останусь. Но мы об этом никому не скажем. И Эми тоже.
- Я обещаю, - он протянул ей руку.
Анна взялась за неё, позволяя ему притянуть себя. Она аккуратно обняла его голову, погладив по волосам.
- Честно говоря, - начала она, - мне тяжело, когда я вижу, как ты мучаешься. А я ничем не могу помочь.
Виктор устало застыл в их объятьях.
- Нет ничего лучше, чем, когда ты рядом.
- Не преувеличивай. Тебе просто плохо.
- Да… мне давно не было так плохо… даже после удара ножом…
- Что? – она резко приподнялась и внимательно посмотрела на него. – Что ты сейчас сказал?
- Я был молод, - он сдвинул одеяло вниз и задрал футболку, прикладывая её руку к месту на боку. Под густой татуировкой чувствовался след плоского шрама. – Делал глупости, - Виктор повёл её руку дальше. – Это в армии. Это кто-то на улице.
- Ты притягиваешь к себе неприятности, да?
Он потянул её руку наверх, укладывая себе на грудь:
- Я был бедовым парнем.
- Надо укрываться…
- Мне жарко, оставь немного так.
- У тебя поэтому так много татуировок? Хотя это одна большая, - распознала она, вглядываясь.
- Нет. Люблю боль? – Виктор спрашивал то ли у самого себя, то ли у неё. Может, у чего-то ещё.
- Надо признаться, они шикарные. Особенно этот красочный цветочек, - её палец провел по волнистым изгибам, образующим три лепестка. – Такой пышный и волнистый.
- Это Соцветие Семьи. Отец. Старший Брат. Младший Брат. В общем, что-то рианское.
- Как мило. Одни мальчики.
Лицо Виктора осталось спокойным и ничего не выражающим:
- Ну, да. Наверное. У тебя установлено приложение для покупки одежды?
- Миллион. Ладно, два. Нет, три. Но в третьем можно и мебель купить. Впрочем, во втором тоже иногда.
- Посмотрим платья?
- Я сначала уберу всё. Лекарство надо держать в холодильнике. И надо переодеться, завтра завести стирку ещё раз. Полежи пока немного…
- Не против, если я пока выберу что-нибудь для тебя? Обещаю не читать переписки…
- Лучше бы ты пообещал, ничего не покупать без меня. О деньгах я волнуюсь больше, чем о переписках, - Анна рассмеялась. – Держи.
Когда смартфон оказался в его руках, он демонстративно открыл приложение для покупки одежды. А потом мессенджер, в котором они переписывались, как только она ушла на кухню.
- Лоран…
25. Чудо
Аран прижалась к обнажённой груди Акселя и повела указательным пальцем по внешней линии его татуировки.