Мы молча смотрим друг на друга. Солнце почти село, над прудом начинает сгущаться темнота. В тишине слышно, как где-то неподалеку играет уличный музыкант. Саксофон.
– А зачем тебе это? – спрашиваю наконец. – Зачем тратить на меня время?
– Потому что ты интересный, – она пожимает плечами. – И потому что я тоже устала играть роли.
В ее словах слышится что-то настоящее. Что-то, что находит отклик во мне. И впервые за долгое время я чувствую себя… увиденным.
– Хорошо, – решаюсь. – Давай познакомимся поближе. Но с одним условием.
– Каким?
– Никакого копания в моем прошлом без моего ведома. Никаких психологических уловок. Если хочешь что-то узнать – спрашивай прямо.
Она на мгновение задумывается, а затем протягивает руку:
– По рукам.
Пожимаю ее ладонь. Мягкую, но крепкую. От этого прикосновения по телу разливается странное тепло.
– И еще кое-что, – добавляю, не отпуская ее руку. – Я все равно в тебя не влюблюсь. Так что готовься проиграть.
Она смеется – легко и непринужденно. И в этом смехе нет насмешки, только какое-то детское озорство.
– Поживем – увидим, – говорит она. – Лучше расскажи, что за сообщение ты получил от своей девушке вечером.
Я замираю. Откуда, черт возьми, она знает про сообщение?
– Не смотри так удивленно, – улыбается Вера. – У таких девушек как Диана, на парня который ей нравится, должны быть ежедневные планы, ей нужно стопроцентное твое внимание. Или думал, что я невнимательно читаю?
Расслабляюсь. Конечно, это логичное объяснение.
– Обычное сообщение. Спрашивает, не забыл ли я сегодня о театре, – отвечаю, решив быть честным.
– И ты отменил встречу с ней ради встречи со мной, – довольно кивает Вера. – Интересный выбор.
– Не обольщайся. Просто хотел прояснить ситуацию с нашим… пари.
– Конечно, – она снова улыбается, и в ее улыбке читается: «Я знаю, что ты лжешь, но подыграю тебе».
Мы продолжаем идти вокруг пруда. Она рассказывает о своем увлечении нейробиологией, о том, как мозг формирует наши эмоции, о химии любви. Я слушаю, задаю вопросы. И с удивлением понимаю, что мне… интересно.
Не потому, что это может пригодиться для карьеры. Не потому, что это часть какой-то стратегии. А просто потому, что это действительно увлекательно.
Когда на Патриарших зажигаются фонари, мы уже сидим в маленьком кафе неподалеку. Пьем чай, говорим о книгах, фильмах, музыке. Я узнаю, что она любит джаз, читает французских экзистенциалистов и обожает корейское кино.
Время летит незаметно. Только когда телефон вибрирует от очередного сообщения от Дианы, я понимаю, что мы сидим здесь уже три часа.
– Тебе пора? – спрашивает Вера, заметив, что я смотрю на экран.
– Наверное, – киваю, хотя внутри все протестует.
Расплачиваюсь за нас обоих, хотя она пытается внести свою долю. Выходим из кафе, останавливаемся на углу.
– Что ж, Данил Серебренников, – она смотрит на меня с легкой улыбкой. – Первый вечер нашего эксперимента подходит к концу. Какие выводы?
– Пока рано делать выводы, – отвечаю с притворным безразличием, хотя что-то внутри подсказывает мне, что я уже в опасной близости от проигрыша в этом споре.
– Тогда до следующей встречи? – она протягивает руку, словно для делового рукопожатия.
Я беру ее за руку, но вместо того, чтобы пожать, подношу к губам и легко целую. Не по-настоящему, конечно. Просто чтобы увидеть ее реакцию.
Но никакой реакции. Ни смущения, ни кокетства. Только спокойная, чуть загадочная улыбка.
– Аристократические манеры, – комментирует она. – Интересный выбор.
– Я полон сюрпризов, – отвечаю с усмешкой.
– Я тоже, – она делает шаг назад. – Хорошего вечера, Данил. И не забудь ответить своей блондинке.
Разворачивается и уходит, не оглядываясь. Я смотрю ей вслед, испытывая странную смесь раздражения и восхищения.
Эта игра окажется интереснее, чем я думал.
Возвращаюсь домой поздно. Отвечаю на сообщения Дианы, придумываю какие-то отговорки про затянувшуюся встречу с научным руководителем. Она, конечно, верит. Или делает вид, что верит.
Принимаю душ, ложусь в постель. Закрываю глаза, но сон не идет. В голове крутятся обрывки сегодняшнего разговора с Верой.
«Ты не бесчувственный. Ты просто боишься своих чувств».
Что за чушь. Я не боюсь своих чувств. Я просто научился их контролировать. Использовать с умом. Не разбрасываться ими направо и налево.
Чувства – это слабость. Любовь – это зависимость. А я поклялся себе, что больше никогда не буду зависеть от других людей. Никогда не позволю никому иметь власть надо мной. Вера ошибается, если думает, что сможет заставить меня влюбиться.