О, попала в точку. Моя Олечка сломалась, я помню ее слезы и сопли. Но, Олечка, она отходчивая, у нее уже другая любовь, а я жду очередных слез и соплей.
– Не волнуйся, я не из тех, кто ломается.
– Вера, ты изучаешь психологию, но это не значит, что ты застрахована от собственных ошибок. Наоборот, такие как ты думают, что все просчитали, а в итоге влюбляются сильнее всех.
Мудрые слова. Но Даша не понимает одной простой вещи: я не изучаю психологию – я живу ею. Для меня люди – это открытые книги, написанные на понятном языке. И этот Данил кажется мне особенно интересным изданием.
Достаю из фартука блокнот, направляюсь к их столику. Сердце не учащается, руки не дрожат – это всего лишь эксперимент. Изучение редкого экземпляра в естественной среде обитания.
– Добро пожаловать. Что будете заказывать?
Блондинка поднимает на меня взгляд и улыбается той натянутой улыбкой, которой богатые девочки одаривают обслуживающий персонал. Да, крошка, улыбайся, я не в обиде.
– Латте на кокосовом с карамельным сиропом, – щебечет она.
Записываю заказ, поворачиваюсь к Данилу. Он смотрит на меня внимательно, оценивающе. Глаза цвета крепкого чая. В них читается острый ум и что-то еще… Пустота? Нет, не пустота. Скорее, тщательно охраняемая территория.
– А вы что будете?
– Американо, без сахара, – голос низкий, с легкой хрипотцой. – И еще один вопрос.
– Слушаю.
– Вы всегда так внимательно изучаете клиентов или я удостоился особого внимания?
Прямо в точку. Значит, он заметил мой взгляд и правильно его интерпретировал. Неплохо.
– Профессиональная деформация, – пожимаю плечами. – Изучаю психологию.
– Понятно. И к какому выводу пришли?
Блондинка нахмуривается, явно не понимая, о чем речь. А Данил продолжает смотреть на меня с тем же оценивающим взглядом. В воздухе повисло напряжение – не сексуальное, а интеллектуальное. Как перед шахматной партией, когда противники изучают друг друга.
– К выводу, что внешность может быть обманчива, – отвечаю спокойно.
– В какую сторону?
– А это уже диагноз. Такие услуги не входят в меню.
Уголки его губ приподнимаются в подобии улыбки. Но это не та теплая улыбка, которой он одаривал Диану минуту назад. Это улыбка хищника, который почувствовал достойную добычу.
– Жаль. Мне было бы интересно услышать профессиональное мнение.
– Данил, о чем это вы? – встревает Диана, и в ее голосе слышится нотка ревности.
– Ни о чем особенном, малышка, – он поворачивается к ней, и выражение его лица мгновенно меняется. Снова та же натянутая нежность, тот же спектакль. – Просто обсуждаем кофе.
Записываю заказ и отхожу к барной стойке. Даша смотрит на меня с интересом и легким беспокойством.
– Что он тебе сказал?
– Ничего особенного. Обычная светская беседа.
– Вера, у тебя такое лицо, словно ты разгадала сложную головоломку.
И правда разгадала.
Данил Серебренников – классический случай нарциссического расстройства личности с элементами эмоциональной недоступности. Скорее всего, серьезная травма в прошлом – предательство, отвержение или потеря.
Отсюда защитные механизмы: поверхностные отношения, эмоциональная холодность, потребность в постоянном подтверждении собственной привлекательности.
Типичный случай раненого самца, который превратил свою боль в оружие против других.
Готовлю их заказ и снова подхожу к столику. Диана что-то увлеченно рассказывает, размахивая руками. Данил делает вид, что слушает, но по выражениям лица понятно – он скучает смертельно.
– Ваш заказ, – ставлю чашки на стол.
– Спасибо, – Диана даже не поднимает взгляда.
А Данил смотрит прямо на меня.
– Еще раз спасибо за… профессиональный подход.
В его голосе слышится легкая ирония, но не злая. Скорее любопытство.
– Обращайтесь, – отвечаю, и уже поворачиваюсь, чтобы уйти.
– Кстати, – его голос останавливает меня. – А вы не думали, что иногда люди бывают именно такими, какими кажутся? Просто… плохими?
Оборачиваюсь. Он по-прежнему улыбается, но в глазах промелькнуло что-то настоящее. Вызов? Предупреждение? Или просто усталость от того, что все вокруг пытаются его «понять»?
– Не думала. Потому что плохими не рождаются. Ими становятся.
– Интересная теория.
– Это не теория. Это наука.
– Наука может ошибаться.
– Может. Но реже, чем интуиция.
Секунда. Две.
Мы смотрим друг на друга, чувствую странное покалывание в груди. Не влечение – нет, это было бы слишком банально. Что-то другое. Азарт исследователя, который наткнулся на неизученный вид.