— О чём болтаете, девчонки? — интересуется она. — Ваши голоса доходят до самого холла.
— Ничего особенного, — ухмыляется Ирэн, — вот только у нашей Лины, кажется, намечается роман.
— Серьёзно?! — визжит Вэнди. — Что я пропустила, мать вашу?!
Я вскакиваю с кровати, толкаю её в комнату и плотно закрываю дверь в надежде избежать острых ушей и слишком длинных языков, каких в универе предостаточно.
— Именно поэтому я и не хотела ничего вам говорить! — произношу я с резким недовольством.
— Ты же у нас самая крутая разведчица, — игнорируя меня и обращаясь к Вэнди, говорит Ирэн. — Скажи, не знаешь ли ты такого парня... Ну, такой секси, каштановые волосы, высокий... — Потом подруга задумчиво пялится в одну точку и добавляет: — Я думала, что знаю всех, кто здесь учится, но его впервые вижу.
— Вы, наверное, о новеньком, — сразу выдаёт Вэнди, словно догадаться было легче лёгкого, а мы оказались слишком глупы для этого. — Имени я пока не знаю, но, кажется, он раньше на домашнем обучении находился. Приходил раз в месяц, что объясняет то, что мы его не видели раньше. По крайней мере, так я слышала.
Успеваю понять, что слегка разочарована фактом его продолжающейся безымянности, но на лице этого не показываю.
— Погодите... — Вэнди подносит к приоткрытым в вопросе губам свою ладонь. — А почему ты спрашиваешь? Не хочешь ли ты сказать, что...
— Полчаса назад я видела, как Лина болтала с ним в коридоре, — отвечает Ирэн. — Он практически в любви ей признался в записке днём ранее!
— В какой записке?
Далее Ирэн долго и муторно растягивает рассказ о записке, о словах, которые были на ней выведены аккуратным почерком, потом додумывает что-то своё, и я не выдерживаю:
— Да бросьте вы уже этот глупый разговор! Он просто... просто...
— Этот парень ещё ни с кем не общался, кроме как со своим светловолосым приятелем, — говорит Вэнди почти строго. — А с тобой вдруг решил пообщаться... Это же неспроста.
— Господи, Вэнди. — Я снова падаю на кровать, закрыв лицо подушкой. — Я терпеть не могу, когда вы начинаете нести откровенную чушь!
— Вот увидишь, мы будем стоять рядом в качестве подружек невесты однажды.
— Ирэн! — возмущённо кричу я, кидая в прелестное личико подруги подушку. — А не пора ли тебе лететь к своему Скотту на крыльях любви?
Она хохочет, неожиданно схватив плюшевую игрушку со своей кровати и кинув её в мою сторону. От неожиданности я вскрикиваю, пытаюсь создать защиту из рук и хохочу.
Мы могли бы продолжить нашу весёлую драку, если бы не строгий голос миссис Милшер, в ту же минуту как по волшебству появившуюся возле дверей:
— Девочки! Какого чёрта вы тут раскричались?! Все спят давно!
Мы тут же затихаем, резко встав с кровати.
Женщина смотрит на нас со злостью, волосы растрёпаны, а тень, падающая на её худощавое и длинное лицо, придаёт ей интересный образ призрака из старых фильмов ужасов. Мы втроём еле сдерживаемся от того, чтобы не засмеяться от подобной картины.
— Живо ложитесь спать! Если я услышу хоть один звук, будете всю ночь полы мыть во всём общежитии! И мне плевать, кем являются ваши родители!
После своих грубых слов миссис Милшер исчезает в тени, и мы свободно выдыхаем воздух, садясь на кровать. Вэнди хихикает и устраивается на моём стуле, но лицо её задумчивое.
— Завтра я всё равно узнаю подробности о ваших отношениях с новеньким, — шепчет Ирэн.
— Нет у нас с ним никаких отношений, — так же тихо отвечаю я.
— Да, да, конечно.
— Ты невыносимая... — Схватившись за голову, я тяжело вздыхаю, затем поднимаю глаза, полные мольбы. — Пожалуйста, никому ни слова. Я не хочу слышать никаких слухов о себе. Прошу вас, молчите.
Ирэн вздыхает. Вздыхает и Вэнди, которая затем, улыбнувшись, отвечает:
— Ладно. Мы никому ничего не расскажем. Если тебе так угодно.
И я окончательно расслабляюсь и позволяю себе лечь в кровать в полной безмятежности.
* * *
— ...А затем и вовсе исчез, представляете? Я думаю, это был такой тонкий намёк на то, что убила эту девчонку именно та стерва! Да я в этом уверена!
Я сижу за столом, пытаюсь запихнуть в себя остатки клубничного пирога, слушая пересказ Вэнди о вчерашнем просмотренном ею сериале. Ирэн сидит рядом со мной, аккуратно нарезая свою яичницу на несколько небольших кусочков так, чтобы они легко поместились в рот.