Мама смущённо улыбается, как девочка-подросток, которой только что признался в любви нравившийся ей мальчик.
— Ты когда-нибудь перестанешь опаздывать, Джереми? — с притворным недовольством произносит она.
— Я не мог отложить очень важную встречу, извини, — отвечает папа.
— Что за встреча? — Джозеф делает глоток из вина, устремив взгляд на своего брата.
Отец отвечает, но я уже его не слышу. Вновь поднимаюсь куда-то на небеса, вновь теряюсь в пространстве, отдавшись глупым мыслям, лишь бы не слышать всю ту чушь, которую обсуждают взрослые. Скучно. Слишком скучно. И почему я должна торчать здесь? Почему Дилан съехал от родителей, а меня не пускают? Где-то в глубине души чувствую, что виною всему является моя безответственность и детское поведение. Отчасти я понимаю, что и дня не продержусь, живя без родителей, но просто не хочу это принимать.
А потом всё-таки побеждают мысли о том, что я для родителей ещё маленькая девочка, которую они стремятся оберегать. Вот и вся причина их нежелания отпускать меня куда-то одну.
— Дочка, почему бы тебе не пойти к себе? — вдруг вытаскивает меня из моих раздумий голос папы, заставив меня тут же посмотреть на него.
Немного округляю глаза, поворачиваю голову в сторону мамы, которая удивлена не меньше меня.
— Джереми, а как же ужин? — с лёгким возмущением интересуется она.
— Брось, Мэри! Я вижу, как она еле держится, чтобы не уснуть. Перестань давить на нашу дочь. Она ещё слишком молода для подобных разговоров.
Искра надежды, я уверена, сверкнула в моих глазах, и мне даже показалось, что она осветила всё вокруг меня.
— Пап, ты серьёзно? — Голос мой звучит неуверенно, ведь одна моя часть не верит всему происходящему.
— Да. — Папа одобрительно кивает.
Я вновь смотрю на маму как на окончательный ответ, словно на президента, который с минуты на минуту выдвинет важное решение, которое изменит жизнь всей страны. Вижу на её лице лишь согласие с отцом, ведь перечить ему она никогда не станет. Джереми Норвуд — глава нашей семьи, как и положено традиционным семьям, и никто ему не указ.
— Спасибо, пап! — Пытаюсь визжать не слишком громко, ведь правила приличия на меня всё ещё действуют. Встав из-за стола, я кланяюсь нашим гостям, будто принцесса. — Прошу прощения. Ещё увидимся.
Выхожу из столовой, свободной грудью выдыхаю воздух, который застрял в лёгких. Напряжение спадает со всего тела, и я бегу в свою комнату. Открываю дверь, вижу горничную, что моет мой пол, с наушниками в ушах.
— Ты можешь идти, — говорю я.
И получаю в ответ одно молчание. До меня доходит музыка с её наушников, и я понимаю, что громкость слишком высокая, чтобы девушка меня услышала. А ещё слышу, как она подпевает. Я подхожу к ней и тычу пальцем в спину. Она тут же вздрагивает и оборачивается ко мне, вынув один наушник из левого уха.
— Простите меня! — Девушка заметно нервничает, виновато опуская взгляд в пол. — Я вас не услышала... Извините.
Она выглядит как моя сверстница, и меня это сильно удивляет. Молодых горничных у нас никогда не бывает. Обычно мама нанимает на работу только зрелых женщин, считая их более опытными. Ведь молоденькие девушки, по её мнению, часто будут летать в облаках и не выполнять своих обязанностей как следует.
— Ты хорошо поёшь, — произношу я, стараясь таким образом как-то сгладить обстановку и снять с её плеч этот груз вины.
Она удивлённо смотрит на меня, и я вижу, как ей действительно становится лучше.
— Правда? — Она словно и забывает об извинениях, которые сыпались на меня минуту назад. — Спасибо! Давняя мечта — попробовать себя в роли певицы.
— Хорошая мечта, — отвечаю я, улыбаясь ей. — Кстати, ты первая горничная, с которой я заговорила... Ну, в смысле, непринуждённый разговор, а не просто «Я протёрла пыль в вашей комнате, мисс Норвуд... О, спасибо. Можешь идти» и всё в подобном духе. Это меня раздражает.
Девушка хихикает, затем снимает свою жёлтую перчатку для уборки и протягивает свою руку, произнося:
— Я Моника, кстати. Ты не похожа на ту, что меня уволит или на какую-то злую тётку, поэтому, если ты не возражаешь, я сразу начну неформально.
Протягиваю руку в ответ:
— И правильно делаешь... Моё имя ты и так знаешь, наверное?
— Ага. Каталина.
— Можешь звать меня просто Линой.
— Как скажешь.