— Что проконтролируешь? Чтобы никто меня не... — Мне хочется звучать грозно, но я так и не смогла произнести это ужасное слово на букву «т».
Новенький смотрит на меня снизу-вверх:
— Проконтролирую, чтобы никто ничего подобного больше не произнёс.
Бросив взгляд в сторону Маркуса, который вливает в себя ещё одну бутылку пива, я раздражённо выдыхаю. И соглашаюсь, сев обратно. А потом думаю, что мои родители поступили бы правильно, не одобрив того, что я нахожусь в такой отвратительной компании извращенцев.
— Продолжаем! Я никогда не отсасывал незнакомцу, — неожиданно говорит Нолан, лишний раз подчеркнув мои мысли насчёт их распущенности.
Настолько непривыкшая к подобным разговорам, я начинаю ёрзать на месте от неловкости и пытаюсь отсесть чуть дальше, словно это из моих уст прозвучало это неприличное слово, которое я воспринимаю как нечто запретное и всерьёз наказуемое.
— Серьёзно, чувак? — смеётся Маркус, смотря на то, как Нолан загибает палец.
— Если это спор, то я никогда не откажусь от своего задания, — спокойно отвечает он, и мне показалось, что он гордится этим своим поступком.
К счастью, на столе стоит стакан с водой, который я выпиваю и непроизвольно смотрю на новенького, который совсем не изменился в лице. Остальные же негромко смеются. Наверное, я тоже должна смеяться, но мне смешным сказанное Ноланом не показалось.
— Теперь ты, красавчик, — продолжает он, кинув взгляд в новенького и сделав глоток с горлышка бутылки.
Новенький почти сразу выдаёт:
— Я никогда не желал кому-то смерти.
— О, мрачновато как-то, — громко бубнит Вайолет.
Маркус загибает палец, а за ним и Марионн. И вдруг и сам сказавший эти слова парень.
— Фу, как некрасиво! — морщится Ирэн. — Нельзя желать людям смерти, вы что, чокнулись?
— Иногда это получается неосознанно, — серьёзно говорит новенький. — По грязному вынуждению.
Я смотрю на него с диким интересом. Потому что хочу, наверное, понять, почему он может кому-то желать смерти, и что такого этот человек ему сделал.
В моей жизни подобного не случалось. Родители воспитали меня слишком мягкой и доброй, и в мыслях радоваться фантазиям о чьей-то смерти никогда не было. Даже с Франческой, а я её ненавижу.
— О, я совсем забыла! — Ирэн неожиданно подскакивает с места и как-то громко произносит: — Наше желание! Идёмте на улицу!
— Что? — спрашиваю я. — О чём ты?
— А ты внимания не обращай, — отмахивается она, помогая Марионн встать. — Тебя это не касается.
Мне хочется вновь злиться на неё, но атмосфера не даёт мне этого сделать. Я слишком для этого напряжена и растеряна одновременно.
Неожиданно комната начинает пустеть. Прощаясь со мной, выходят Вайолет, Диего, Нолан, Линдси, а за ними Маркус, Марионн и сама Ирэн, которая перед своим уходом вдруг подмигивает мне — самый ненавистный мною знак того, что она что-то задумала. Я вдруг начинаю догадываться, что новенького наверняка именно она сюда и позвала.
Поверить не могу в то, что она действительно так со мной поступает!
Комната Дилана погружается в такую тишину, что я слышу, как дрожат мои колени. Пытаюсь взять себя в руки, но новенький вдруг произносит:
— Я был впечатлён твоим ответом. Почему бы тебе не поставить на место Франческу точно так же, как и Марионн?
Я кусаю губу, затем извиняющимся взглядом смотрю в его глаза и произношу:
— Ты прости, что я так грубо обошлась с твоей девушкой. Я, правда, не хотела.
Он издаёт короткий смешок, прежде чем ответить:
— Но Марионн не моя девушка.
— А, — единственное, что у меня получается выговорить.
— Считаешь, что я могу обзавестись девушкой спустя день после того, как предлагал другой сходить на свидание?
Я замечаю, как были напряжены мои плечи и как пальцы схватились за край моего платья. Мне вдруг становится легче: наверное, потому что теперь на мне нет никакого грешка в виде подшучивания над его девчонкой.
— Такое может быть, — улыбаюсь я, чувствуя, как настроение потихоньку приходит в норму.
Парень всё молчит и смотрит на меня так, словно ожидает чего-то, отчего в воздухе чувствуется сильная и протяжная неловкость.
— Не молчи, — произносит он, и мне показалось, словно его голос отразился эхом по помещению. — Скажи хоть что-нибудь.
Он наклоняется вперёд, не отводя от меня своих глаз, а я сижу как дура, неспособная шевельнуться. Наверняка в его глазах я сейчас выгляжу полной идиоткой.
— Что мне сказать? — бурчу я.
— Знаешь, ты очень забавная.
— В каком смысле?
— В самом лучшем из смыслов. Ты всегда такая зажатая или только рядом со мной?
— Я не зажатая, — возмущаюсь я. — То, что я не задавала всяких похотливых вопросов в этой дурацкой игре, не значит, что я зажатая.