— Миссис Майер, вы всё ещё печёте те пирожные? — сменяет тему парень.
Я сперва мысленно его благодарю, а уж потом понимаю, что это не бабушка его вовсе. Кто будет так официально обращаться к своей бабуле?
Женщина улыбается пуще прежнего, кинув слегка возмущённое:
— Конечно! Я готовлю эти пирожные вот уже двадцать лет и не смогу изменить своей привычке.
Она идёт обратно к окошку, суёт руки внутрь и что-то достаёт. Я пользуюсь случаем, чтобы поправить свои волосы. Глупая привычка, привитая мне мамой: «Всегда выгляди опрятно. Как леди. Как принцесса. Следи за одеждой и волосами. Где бы ты ни находилась». Вот я и расплачиваюсь за мамины капризы.
— Надеюсь, твоей милой девушке тоже понравится, — улыбаясь произносит старушка, и я смущённо отвожу глаза.
Миссис Майер держит в руках два небольших пирожных с белоснежной глазурью. Выглядит очень вкусно, и мой живот едва не заурчал.
— Спасибо, — благодарит её парень, взяв в руки угощения, один из которых тут же протягивает мне.
Я беру в руку пирожное и с интересом разглядываю его. Бисквит очень мягкий и воздушный, а крем приятного нежного цвета лежит на поверхности, украшенный разноцветной присыпкой. Даже не верится, что этот десерт был создан руками милой старушки, живущей в лесном домике, а не в какой-нибудь известной кондитерской где-нибудь в городе. Мы что-то подобное заказывали из «The Pink Door», когда к нам в гости на ночёвку приезжала Вэнди. Она этот ресторан обожала.
— А из чего вы их готовите? — интересуюсь я, наконец набравшись смелости хоть что-то сказать.
— Я не выдаю своих секретов. — Старушка хитро улыбается, подмигнув мне.
Издаю чуть слышный смешок и вместе с тем благодарю женщину за её вкусный подарок. А вот новенький вдруг отправляет руку в карман и достаёт достаточно внушительную пачку денег. Мне приходится в изумлении распахнуть глаза. Обычно люди с таким количеством денег в кармане не ходят.
— Позвольте мне отблагодарить вас, —произносит он.
— Мне это не нужно, мальчик мой, — упрямо говорит она, отталкивая руку парня.
— Я не могу сейчас просто развернуться и уйти, миссис Майер.
— Нет, можешь. За эти долгие годы ты стал для меня словно родной. Я не могу позволить себе брать деньги у кого-то столь близкого.
— Вы должны взять.
— Не должна. Иди, Гай.
Гай!
Так вот как тебя зовут, новенький.
Я будто ничего остального не слышу уже. Хотя, так и есть. Здорово наконец узнать его имя.
— У меня достаточно денег, чтобы купить у вас эти чёртовы пирожные. — У Гая брови сводятся в переносице. — Не смотрите на это как на благотворительность. Я плачу за пирожные. Миссис Майер, возьмите. Вам нужны деньги. Я не устану повторять свои попытки.
Женщина вдруг замолкает и направляет свои голубые глаза куда-то вниз. Она грустно улыбается, старается сохранять прежнее состояние, но в зрачках отражается печаль. Такая резкая смена будит во мне любопытство и обеспокоенность одновременно.
— Мне не нужны деньги, мой дорогой мальчик. Они не приносят мне никакого счастья. Я довольна тем, что у меня уже есть. Я лишь хочу поскорее к нему отправиться. — Она поднимает взор на небо и смотрит туда с невероятной любовью. — Он меня уже заждался.
Парень молчит. Я не могу видеть его эмоции, так как он стоит ко мне спиной, но я могу слышать, как его дыхание перехватывает.
В воздухе повисает такое тягостное напряжённое ощущение, такое мрачное, что мне едва удаётся дышать. Но догадки насчёт происходящего не заставляют себя долго ждать: скорее всего, миссис Майер говорит о своём умершем муже. Или о брате... Или о ком-то другом. О ком-то очень близком и важном.
Внутри меня что-то содрогается от столь грустных мыслей.
— До свидания, миссис Майер, — наконец говорит Гай спокойным голосом. — Спасибо за всё, что вы сделали для моей семьи.
Ему будто всё становится понятно.
В этом предложении чувствуется нотка скорби и... прощания?
Я стою как дура, неспособная разобраться в происходящем, но чувствую, что напряжение развивается.
— Наверное, уже прощай. — Она переводит взгляд на меня и добавляет: — Береги его, Каталина. Он очень хороший человек, и у него прекрасное доброе сердце.
Я не могу найти слов, которые были бы уместны в этой ситуации, поэтому просто молча смотрю на то, как миссис Майер снова подходит к двери.