- О, неужели это наш голос разума? – раздался в трубке низкий, насмешливый голос Никиты. – Привет, Бурбон.
Я закатила глаза. Это дурацкое прозвище приклеилось ко мне после одной-единственной вечеринке, где я, обычно почти не пьющая, позволила себе лишнего и пыталась доказать всем, что бурбон – это напиток философов. На самом деле я пью крайне редко и по чуть-чуть, но Никите только дай повод для подкола.
- Никита, я же просила меня так не называть, - беззлобно огрызнулась я, чувствуя, как паника отступает. – И вообще, я сегодня совершила преступление века.
- Оставила Милу без решебника по алгебре? – хохотнул он. – Это тянет на смертную казнь.
- Короче, Саш! – сгова влезла Мила, явно отпихивая брата от телефона. – Тут такое дело! Завтра сюда, в Быньги приедет лучший друг Никиты. Он какой-то супер-загадочный, и никита говрит, что нам всем обязательно надо познакомиться. Так что ты завтра приедешь, как и планировали!
- Мил, у меня завтра по плану была библиотека и…
- Нет! – хором рявкнули брат с сестрой.
- Бурбон, даже не думай, - добавил Никита уже серьезнее. – Ты обещала. Хватит сторить из себя прилежную отличницу, которой ты бываешь только по понедельникам. Завтра в Быньгах ты нам нужна. Не получится отвертеться, мы за тобой машину пришлем, если надо.
Я посмотрела на книгу на полу. Завтра. Быньги. Друг Никиты. Почему-то при мысле о «новом друге» у меня кольнуло где-то под сердцем.
- Ладно. – выдохнула я. Сдаваясь
.- Приеду. Но если Мила опять не решит те задачи. Которые я ей скинула, я затавлю её учить тригонометрию прямо на отдыхе.
- Договорились! – радостно крикнула Мила. – Ждём!
Я нажала отбой и откинула голову назад, ударившись о дверь. Завтра будет новый день. Главное, чтобы тот парень из магазина не оказался ясновидующим и не узнал, где я живу.
****
Быньги встретили меня знакомым запахом печного дыма и пыльной травы. Я планировала сразу пойти к Миле – это было моё «безопасное место», где я всегда ночевала. Но на одном из поворотов я замерла, словно наткнулась на невидимую стену.
Я смотрела вдаль на старый, покосившийся, но всё же крепкий дом. Там, за ним, блестела полоска пруда, а чуть левее возвышалась гора. Наша гора. Место, где когда-то звенел мой и его смех.
Костя. Мой лучший друг, мой «брат по крови», как мы говорили в детстве. Мы знали друг друга с пелёнок, наши дома стояли серез один огород, и я была уверена, что так будет всегда. Но жизнь рассыпалась в прах. Его семья стала присиной того, что мой отец получил два года домашнего ареста. Это могло быть восемь лет тюрьмы, если бы отец не молчал… Я узнала правду лишь несколько лет назад, и эот разговор с папой навсегда выжег во мне детскую наивность.
Пять лет назад
- Так Алин, нам нужно это выяснить, - я нервно обхватила себя руками. – Нам нужно узнать правду. Почему наши родители ненавидят друг друга так, будто между ними война?
- Согласна – Алина тяжело вздохнула, глядя на свои ботинки.- У меня дома вообще тишина, стоит только зоговорить о вас. Мама сразу лицо отворачивается, а оец уходит в гараж. Это ненормально.
Придя домой, я почувствовала тяжелый запах алкоголя. Папа сидел на кузне, он немного выпил – это был тот редкий момент, когда его ледяная броня давала трещину и он мог заговорить.
- Пап… я могу у тебя кое что спросить? – я осторожно присела напротив.
- Конечно,Сашуль. Что хочешь знать? – его голос был хриплым, но добрым.
- Почему вы с родителями Алины и Кости перестали общаться что случилось?
Папа замер со стаканом в руке. Его взгляд на мгновение стал колючим.
- Саш… у мамы спроси. Там всё очень сложно. Слишком много грязи.
- Я уже спрашивала! – в отчаянии воскликнула я. - Она говорит: «не лезь». Но я уже не ребёнок, пап. Костя со мной не раговаривается, Алина мечется между нами. Расскажи мне.
Отец тяжело выдохнул и потёр лицо руками.
- Ну ладно… только не говори матери, что я тебе рассказал. Она до сих пор пытается тебя от этого уберечь. Начинается всё с того, что я работал на заводе. В те времена законы были другими, Саш. Все тащили, что могли, чтобы просто выжить. И я решил… скажем так, «перераспредилить» имущество завода. Но один бы я не справился. Мне нужны были люди, которым я доверял как себе. Ими стали отец Алины и отчим Кости.