Сделав все дела, Баркум наконец принял долгий, жаркий душ. Напоминающий о жгучей боли. Смыв с себя кровь и грязь он вышел из душа, и вытеревшись забинтовал ногу, бедро и плечо. Предварительно заложив лекарства, из трав пропитанных манной, от старой его знакомой. Выйдя из душа он скинув плед лёг под одеяло спать, хотя солнце ещё даже не село…
Спустя ночь, погода оставалась удовлетворительной, тёплые лучи солнца и приятный прохладный ветерок идеально сочетались друг с другом. Ночью лил дождь оставив после себя приятный чистый воздух и нарастающий туман идущий из далека.
2
Cнежная буря и бьющий в лицо Баркума мороз. Находится он, непонятно где а под ним обледеневшие камни. Любая попытка побежать осекалась крайне болезненным падением на камни. Как ни странно, но были раскаты молний и последующий гром… Это всё будто специально добивало Баркума, раскалывая его изнутри. Попытавшись подняться, падает и бьётся об обледенелый булыжник. Дышать больно, будто ледяные осколки пронзают лёгкие изнутри, и тепло крови льющейся изо рта убийственно исчерпывали его рассудок. Привстав на колени… мгновенно молния ударяет в него. Баркум проиграл сну.
3
Проснувшись от не приятных лучей солнца в лицо, Баркум впервые за долгое время почувствовал покой и бодрость. Учитывая, что раньше он спал на улице, в сене на крыше или под деревом. Просто его дом располагался очень далеко от сюда почти буквально на краю света. Встав с кровати, Баркум вышел на балкон и натянул свою, наконец чистую одежду. Окружающий вид восхищал Баркума и в каком то роде вдохновлял, у него странные вкусы, хотя так никто не говорил. Утренний туман уже поглотил город, высотой он почти дошёл до седьмого этажа, и продолжает насыщаться. Перебинтованные раны перестали кровоточить, даже та, что на бедре. Посмотрев на висящие магические часы, они показывали пять утра, среда, 21 июня, 2300 года.
Подхватив пояс с пола и подняв сумку, Баркум достаёт маску, на секунду вспомнив о потерянном и дорогом ему кинжале, чьи ножны висели рядом сумкой. Положив пояс на пол и присев на кровать начинает разглядывать маску потирая её трещины, потёртости и отверстия для глаз. Тяжело вздохнув Баркум нащупывает еле заметную кнопку, нежно нажимая на неё раздаётся щелчок и с правого бока с шипением выдвигается три флакончика, каждый по три сантиметра, с ярко светящемся голубым плотно прилегающим к стенкам содержимым, к каждому флакону прибита так же еле заметная кнопочка. Флакончики можно сказать вшиты в маску, так что их невозможно было изъять или уронить при ношении. Большим пальцем левой руки Баркум протёр флаконы всё так же не сдвигая с них взгляд. Вновь тяжело вздохнув, он нажимает на кнопочку на маске, и уже совсем без звучно, флаконы скользнули обратно в маску. Положив её в сумку и на этот раз убедившись, что надёжно закреплена на поясе, и так же хорошо закрыта.
Тут, он обнаружил записку которую ещё не прочёл, она была оставлена тем человеком по имени Инестор, после того как тот устранил Тольна, было странно но Баркум не хотел читать записку, и просто сунул её на дно сумки с Маской. Единственное о чём он сейчас думал, это где набить припасами мешочек так же висящий на поясе. На самом деле он является как бы карманным измерением с бездонным содержимым, но сейчас она почти полностью пуста. Взяв её он повесил на пояс с другой стороны. Поднявшись с кровати Баркум поправил пояс, но от резкой пронзающей боли после прикосновения пояса с раной он даже немного согнулся. Но вновь выпрямившись и терпя боль которая то резала, то пронзала… Баркум покинул номер.
Спустившись по лестнице Баркум всё же зашёл в столовую, где был накрыт ночной шведский стол. Поразглядывав еду, решил не мелочится и схватив чайник зелёного чая, пару палочек отборного шашлыка, паштета и горячих лепёшек. С удовольствием перекусив в одиночестве и выйдя наружу Баркум при виде тумана почувствовал неповторимое чувство удовлетворения, что само заставило его улыбнутся и идти в припрыжку разглядывая силуэты исчезнувших зданий города. Людей совсем не было на пути, что придавало ещё больше настроения Баркуму, которое так и вело танцевать. У него сейчас не было цели так что он мог спокойно гулять и просто наслаждаться.