Мне нужно полежать, мне плохо, мои силы на исходе. Я остановился. Нужно дышать, вдох – выдох, вдох –… Черт! Опять! Было такое впечатление, что меня держат под прессом и с каждым вздохом груз надо мной увеличиваться в несколько раз, что все мои внутренние органы уже раздавлены, и теперь пришло время костей. Этого всего могло бы и не быть если бы я не почувствовал кровь Евы, которая в тысячу раз усилила мой голод.
Жертва… Мне срочно нужна жертва! Мне было так больно, что совершено безразлично кто будет этой самой жертвой, только скорее.
Я бросился к реке в поисках зазевавшегося, одинокого прохожего. И вот она, на навесном деревянном мосту. Луна отражается в мелких волнах реки, однообразно, но ненавящево шумящей.
Эта девушка была похожа на Дженни. Такая же хрупкая милая… внешне, но насквозь пропитана пороками, безнравственностью, а так же запахом сигарет и алкоголя. Но все же она слишком молода, мне не хотелось ее убивать, но вновь усилившаяся боль отключила все мое милосердие и жалость. Я ступил на мост, он заскрипел под моим весом. Девушка оглянулась. Похоже, от выпитого, она плохо соображала.
– Привет, – сказала она, отталкиваясь всем своим телом от перил моста. Ее голос был осиплым и грубым.
– Привет, – сказал я, подходя медленными, осторожными шагами, приближаясь, как хищник к добыче, хотя почему как? В ее крови было ужасно большое количество алкоголя и еще какой-то дряни.
– Почему ты так смотришь? – спросила она.
– Как?
– Хочешь меня, да?
Ох, милая даже не представляешь насколько, только твое понимание слова «Хочешь», немного отличается от моего.
– Безумно.
Я подошел почти вплотную, эта девушка просто испепеляла меня взглядом, но я уже не мог думать не о чем, кроме как о ее крови. Теплой, несущей жизнь и избавление от моей боли ( которая, кстати, уже стала просто не выносимой). Я нагнулся к ее шеи, и вот оно наслаждение и блаженство. А потом ее бездыханное тело полетело в реку с моста. Кровь прилила к мозгу, и Эрик пришел в себя. Эрик – человек, а не Эрик – монстр. И бросился бежать, как жалкий трус. Черт!
Я бежал, прочь. Вернуться к Еве, нужно вернуться к Еве. Пробегаю еще пару кварталов, тихо забираюсь в окно, через, которое уходил.
Она все еще тихо спала, похоже, за время моего отсутствия, она даже не сдвинулась с места.
Какая же она…
Черт! Я ведь только что, чуть не убил ее. Черт! Черт! А эту девушку, там возле моста убил! Убил ее! Я – чудовище! Я не заслуживаю даже малейшей, мимолетной любви этого ангела, но я ее получил.
Мое отчаяние волной потушило огонь новых сил. Я упал на колени возле ее кровати.
«Прости меня! Пожалуйста, прости. Прости за мою чертову любовь, за то, что появился в твоей жизни. Когда-нибудь я отправлюсь в самое жаркое место в аду за это, но даже там я буду любить тебя. Даже там меня будут преследовать твои глаза, твое прекрасное лицо, твоя чистая нежная душа. Прости меня!» – это был крик моей души, души черной, слепой, жестокой, в которой наконец-то появился маленький просвет…
Моя рука потянулась к ее лицу, к ее щеке. Одно прикосновение, только одно прикосновение. Но вид моих рук вызвал во мне не просто волну, а целое цунами отвращения. Мой руки в уже запекшейся крови той девушки. Я ринулся в ванную, включил воду, сначала я опустил под воду только кисти рук. Кровь смешивалась с водой, окрашивая ее в ярко-алый цвет, потом в бледно-розовый. И руки казались чистыми, но только казались, я присмотрелся и увидел пятна крови выше, еще выше. Черт! Я опустил руки почти по локоть. И тут я увидел решение своей проблемы.
Вот оно, лежит запакованное в бумагу. А всего-то и нужно, взять свечку, нагреть лезвие и все будет кончено. Навсегда…
Глава 16
(Дженни)
– Ужасно, что так получилось, – сказала я, думая о завершении дня рождения Евы.
– Да, нехорошо, но такова жизнь людей, – ответил Гаспар.
Мы находились недалеко от нашего дома. Под одним из старых дубов был натянут гамак. Погода стала очень теплой и солнечной, а это значило, что по утрам лучше не высовываться, но вот по вечерам и ночью – грех сидеть дома, поэтому я и не сидела.
Я лежала на гамаке, моя голова покоилась у Гаспара на коленях. Он успокаивающие гладил меня по волосам…
Я взяла его руку и посмотрела на часы. Стрелки бездумно показывали половину первого ночи. Черт!
– Где же Эрик? – спросила я. Это был скорее риторический вопрос.
– Я думаю, сегодня он уже не придет.
– Опять придется просидеть всю ночь одной. Черт!
– Опять? Одной? Эрик, что ума лишился. По городу шляются одиночки, а он тебя одну оставляет! – мягкий, спокойный голос, как будто бы взорвался.
– А, что тут такого? Я уже большая девочка и за себя постоять смогу…
Он убрал руку с моих волос и взялся за голову.
– По-видимому, ни ты, ни Эрик до конца не понимаете, что такое одиночки. Это не просто вампиры, как Елена, Вениамин, даже не как твоя ненавидимая Джама, это самые жестокие существа на планете, в отличие от вас, они не починяются никаким законам. И они ненавидят вампиров кланов. А особенно они ненавидят тех, кто примкнул к кланам после длительного пребывания одиночкой, – он горько улыбнулся, сейчас он имел в виду себя, – Нет, конечно, есть более или менее цивилизованные, но те которые вторглись на вашу территорию, к ним явно не относятся.
– Почему « на вашу»? Это же теперь и твоя территория тоже.
– Вообще-то я не любитель задерживаться на одном месте надолго, – он смотрел куда-то вдаль, а потом снова вернул свой взгляд на мое удивленное и огорченное лицо. Его рука опять опустилась на мои волосы. Гаспар лукаво улыбнулся, – Но на этот раз я думаю задержаться подольше.
Я улыбнулась ему в ответ. Он убрал волосы со лба и мягко поцеловал, потом в губы. Но вдруг он застыл, я почувствовала, как все его мышцы в один миг напряглись.
– Что случилось?
– Тихо.
Тихо значило, замри и не дыши. Я послушалась и, последовав примеру Гаспара, начала прислушиваться, но ничего подозрительного я не слышала.
Он выдохнул, и извиняющаяся улыбка появилась на его лице.
– Прости, показалось. Что-то я в последнее время стал слишком мнительным.
Я тоже расслабилась и улыбнулась: – Не пугай меня больше так. Слушай, а хочешь послушать мою колыбельную.
– Твою?
-Да, музыка моя, а вот слова Эрику напевала его мама.
– С удовольствием бы послушал.
– Тогда пошли.
Я резко поднялась и потащила его за руку в дом…
Пару раз нажала на выключатель, но свет так и не включился. Что за черт! И такая неразбериха во всем доме.
– Может быть, разжечь камин? – спросил Гаспар.
– А давай, – иногда даже вампиру хочется почувствовать себя человеком.
* * *
Дрова тихонько потрескивали в огне. Я старалась не смотреть на огонь, потому что от этого начинали болеть глаза и если поднести руки слишком близко, тоже будет больно.
Я села за фортепиано, поставила носок ноги на педаль, а руки на клавиши. Молоточки ударили по струнам, и полилась музыка. Мои пальцы легко скользили по гладким клавишам. Я вслушивалась в звуки, надеясь не услышать фальши. Последний аккорд, руки отпускают клавиши, в голове я считаю «раз, два» и снимаю ногу с педали. Это все…
– Красиво, но я надеялся услышать еще и слова. Елена говорила, что ты хорошо поешь.
– Она как всегда преувеличивает.
– Скорее приуменьшает. Спой, пожалуйста…
Я глубоко вздохнула.
– Хорошо.
И отвернулась к роялю. Руки снова коснулись клавиш. Вздох и первая нота взятая мной.
– Тише, тише
Ветра не шумите,