Может, я хотел убедиться, что она действительно вернулась. Что она живая, целая. Что тот взгляд, полный боли и ненависти, был не последним, что я от неё видел.
А может… я просто хотел убедиться, что она всё ещё сломана. Что не встала. Что не смогла забыть.
Я провёл рукой по лицу. Дерьмо. Даже себе не мог признаться, какая из этих мыслей настоящая.
— В восемь вечера, — сказал Тайлер, будто проверяя мою реакцию. — «La Côte». Она и Джаконда придут. Я, естественно. Ну, и если решишь, то тоже.
— Понял, — бросил я коротко.
Он пожал плечами и вышел, оставив меня наедине с мыслями.
Вечер подкрался быстро. Я сидел в темноте, глядя на одну точку. Голова была тяжёлая, мысли путались. Я знал, что если пойду, ничего хорошего не выйдет. Там будет она. И я, блядь, не смогу вести себя спокойно. Или смогу?
Я встал, прошёлся по комнате. Снова и снова прокручивал ту ночь. Её крик. Её дрожь. Тот ебучий взгляд, который преследовал меня целый год.
Я ненавидел себя. Но всё равно надел куртку и вышел.
Я быстро дошёл до ресторана. Почему-то хотелось оказаться там как можно скорее. В груди что-то неприятно жгло, будто кто-то завёл мотор, и он работал на пределе. Пиздец. Что блять со мной? С чего вдруг это волнение? Я давно ничего подобного не чувствовал, и это меня раздражало ещё сильнее.
Хостес с дежурной улыбкой взял у меня куртку, повесил на вешалку, а я сразу заметил знакомую фигуру. Тайлер сидел за столиком и о чём-то оживлённо болтал с Джакондой. Я направился к ним уверенной походкой, хотя внутри всё бурлило.
Первой меня заметила Джаконда. На её лице мелькнуло настоящее потрясение, будто перед ней возник призрак. Но спустя секунду выражение сменилось. Глаза сузились, взгляд стал ледяным, злым, полным ненависти. Она прожигала меня, как будто могла пробить дыру в моей груди. Я прекрасно понимал, из-за чего. Она ненавидит меня за то, что я сделал с её подругой. И, честно говоря, имела полное право.
Но она не выдала ни слова. Ни движения. Ни намёка, что готова раскрыть Тайлеру то, что произошло между мной и Арией. Удивительно, что она держит рот на замке. Значит, Ария сама попросила её молчать? Попросила скрыть то, что было между нами? Вполне возможно. Может, она слишком гордая, чтобы дать другим увидеть, как низко я её опустил.
Я сел рядом с Тайлером, сделав вид, что не замечаю взгляда Джаконды. Пусть ненавидит. Пусть даже убьёт меня в мыслях. Мне похуй. Я и так знаю, что я конченный ублюдок.
Официант подошёл к столу, и я машинально откинулся на спинку стула. Заказывать ничего не хотелось, кусок в горло не полез бы. Тайлер, как всегда, болтал, перекидывался с Джакондой репликами и заказывал за всех. Я кивал наугад, не вникая. Моё внимание было полностью приковано к входной двери.
Каждая секунда тянулась бесконечно. Дыхание то сбивалось, то учащалось. Я чувствовал себя, как боец перед выходом на ринг. Только здесь не было соперника, которого можно размазать об асфальт. Здесь должна была появиться она.
И когда дверь наконец открылась, я перестал дышать.
Она вошла.
Мир вокруг будто замер. Звуки стихли, голоса стали глухими, смех в зале превратился в фон. Был только её силуэт, подсвеченный мягким светом ресторана. Она сделала пару шагов внутрь и остановилась.
Наши глаза встретились.
В тот момент моё сердце сжалось так, что я почти почувствовал боль. Я ждал, что увижу дрожь, испуг, ту самую наивную девчонку, которой она была. Но передо мной стояла другая Ария. В её глазах горела ненависть. Она смотрела на меня, как на врага. Как на того, кого готова убить.
И всё равно… она была чертовски красива. Даже больше, чем я помнил. Эта холодность только усиливала её притягательность.
Я сидел неподвижно, как вкопанный, и не мог отвести взгляда.
Я прошёлся по ней взглядом медленно и жадно, сверху вниз, словно хотел впитать каждую мелочь, каждую деталь её образа, каждую черту лица и линии фигуры. Она ничуть не изменилась и в то же время стала совершенно другой, словно за этот год между нами в ней что-то надломилось и умерло, и вместо той девчонки с горящими глазами передо мной сидела женщина с холодным взглядом и ровной осанкой, будто сама сталь, готовая отрезать всё лишнее одним движением. В её глазах больше не было того прежнего света, того блеска, которым она когда-то, при виде меня, будто оживала, расправляла плечи. Теперь в этих глазах была лишь ледяная ненависть и жёсткость, и я прекрасно понимал, чья это вина, ведь я сам, своими руками, убил в ней всё, что было связано со мной.
Тайлер заметил её первым и, по своему простодушному обыкновению, махнул рукой, показывая, что мы сидим здесь, будто ничего особенного не происходило, будто не замечал, что в воздухе витает такая напряжённость, от которой у любого нормального человека сжалось бы горло. Ария же, с каменным лицом и без единой эмоции, начала идти в нашу сторону, и каждый её шаг отдавался во мне, словно удар по нервам, и я не мог, даже если бы хотел, отвести от неё взгляда. Когда она подошла ближе, хостес услужливо сняла с неё пальто, а она села рядом с Джакондой, даже не удостоив меня взглядом, будто я не существую вовсе, будто рядом с ней просто пустота, которую можно игнорировать. Но я, напротив, смотрел на неё, как наркоман, который вдыхает свой наркотик, не в силах оторваться, и в нос ударил её запах, такой знакомый, такой сладкий, такой родной, что у меня в голове закружилось, и я подумал: только я один чувствую это или они тоже?