Мысль о том, что у неё может быть другой, разозлила меня так, что я сжал зубы до хруста. Какая мне вообще разница? Я не имею никакого права на неё. Но, блять, внутри всё вскипало от одной картинки: кто-то другой касается её, держит её, целует. Я едва не раздавил бокал в руке.
И вот она ушла. Просто поднялась и ушла, оставив после себя шлейф того самого запаха. Её сладкий аромат ударил в нос, будто плеть, и у меня закружилась голова. Я помню этот запах до безумия отчётливо. Он въелся в меня с той самой ночи, когда я забрал у неё невинность. Я помню каждую секунду, каждый стон, каждый вдох.
Я помню, как её тело дрожало под моими руками. Как я целовал её сладкие пухлые губы, сводя себя с ума от её вкуса. Как я снова и снова возвращался к её шее, вдыхал её, словно хотел прожечь её насквозь. Я помню её сиськи. Упругие, аппетитные, как она извивалась, когда я кусал их, лизал, впивался зубами, пока она задыхалась от наката удовольствия.
Я всё помню. До ебаных деталей. И, если честно, могу сказать уверенно: это было лучшее, что случалось со мной в жизни. Ни один бой, ни один адреналиновый выброс не сравнятся с тем, что я испытал тогда. Как будто до той ночи я вообще не знал, что такое настоящее удовольствие. Настоящая жизнь. Настоящая жадность.
Я уже не мог сидеть в этом ресторане после того, как Ария ушла. Будто весь смысл оставаться там растворился вместе с её шагами. Я поднялся, стул с лёгким скрипом отъехал назад.
— Ты куда? — удивился Тайлер, глядя на меня с приподнятой бровью.
— Домой, — коротко бросил я.
— Уже?
— У меня голова болит. Хочу спать, — соврал я без капли сомнения.
Тайлер пожал плечами.
— Ладно тогда, увидимся.
Я кивнул, и пошёл прочь, чувствуя, как внутри всё ещё бурлит. Забрал куртку у хостеса, сунул руку в карман, достал ключи от машины. Хотелось как можно быстрее уехать отсюда, закрыться у себя дома и выбить из головы её запах, её глаза, её, блять, существование.
Но стоило мне выйти за двери ресторана, как всё резко перевернулось. Я заметил её. Ария стояла неподалёку, опустив голову. Она засунула телефон в карман и быстрым шагом пошла вперёд. Такси? Нет. Она явно решила идти пешком. Её дом недалеко отсюда, минут десять хода максимум.
Я уже собирался повернуть к своей машине, когда заметил их. Двое. Шли за ней. Не торопясь, но слишком уверенно. Слишком близко. Моё тело напряглось мгновенно, чуйка заорала в голове: эти двое задумали дерьмо.
Я остановился. Ключи снова ушли в карман. Машина мне не нужна. Я пошёл следом. Держался на расстоянии, максимально осторожно, чтобы не спугнуть. Эти ублюдки меня не заметили.
Ария свернула в короткий тёмный переулок. Самый быстрый путь. И самый опасный. Там фонари наполовину не горят, улица пустая. Она слишком в своих мыслях, даже не замечает шагов за спиной.
И тут всё подтвердилось. Двое придурков ускорились. Один нагнал её и резко схватил за запястье. Ария вздрогнула и дёрнулась, но тот сжал её руку железной хваткой. Второй ухмылялся рядом, явно наслаждаясь происходящим.
Я почувствовал, как по венам хлынуло что-то горячее и едкое. В висках зазвенело, дыхание сбилось. Я перестал думать. Просто пошёл к ним, шаги быстрые, уверенные. Вся злость, вся ненависть, вся ярость, что копилась во мне годами, вырвалась наружу в одну секунду. Будто во мне включили тумблер, и на место разума пришёл голодный, бешеный зверь.
Я схватил ублюдка за капюшон и рывком сорвал его назад. Его тело с глухим ударом встретилось с асфальтом.
— Какого хуя⁈ — заорал второй, его рожа перекосилась от ярости, и он рванулся на меня, как бешеная шавка.
Я увернулся, не дав ему и секунды на раздумья, и вложил всё своё тело в удар кулаком в челюсть, ударившись головой о стену и сполз вниз, задыхаясь и выхаркивая кровь. Хруст раздался такой, что даже воздух будто лопнул.
Первый уже поднялся. Одним движением я ухватил его за горло, впечатав в стену так сильно, что кирпичи заскрипели. Ублюдок захрипел, дёргаясь, его глаза закатились, руки беспомощно болтались в воздухе.
— Сукин сын, — выдохнул я, и ударил его коленом в живот.
Воздух вырвался из груди со свистом. Но я не остановился. Я бил снова и снова. В живот, в рёбра, в лицо.
Они пытались сопротивляться, но я был сильнее. В сто раз сильнее. Они не могли сравниться со мной. Я каждый день рву себя на тренировках, я живу в этих боях. А они дешёвые шавки, которые думали, что могут тронуть её.