Хоть она ещё совсем кроха, её любят так, будто без неё жизнь просто перестала бы быть полной. И я благодарна своей семье за это, и за то, что она у меня родилась не только дочерью, но и всеобщей любимицей.
— Осталось только хлеб нарезать, — сказала мама, вытаскивая из духовки горячую буханку. Я взяла нож и, пока резала, думала, как же уютно в нашем доме в такие вечера. Всё просто, но в этом простом самое настоящее счастье.
Стол наконец был накрыт. Дымящиеся блюда, аккуратно расставленные приборы, домашние соленья в стеклянных мисках.
Раздался звонок в дверь. Мама тут же вытерла руки о полотенце и поспешила в прихожую. Оттуда донёсся её радостный голос, а затем шум шагов по лестнице. Я уже знала, куда они направляются.
И действительно, через несколько секунд в коридоре послышался тихий смех и шёпот, потом осторожный скрип двери в комнату Теи. Они всегда заходили к ней тихо, будто боялись разбудить, но каждый раз задерживались там подолгу.
— Такая сладкая, когда спит, — первым вошёл в столовую папа, снимая пиджак и аккуратно вешая его на спинку стула.
— И как мы жили до этого без неё? — добавил брат, опускаясь рядом.
Я невольно улыбнулась, глядя на них.
— Давайте садитесь, а то еда остынет, — сказала я, стараясь увести их от мысли снова сбегать в детскую.
Мы расселись по своим местам, и мама разлила суп. Тёплый пар поднимался над тарелками, заполняя воздух ароматами. Папа и брат почти сразу увлеклись рассказами о том, как прошёл их день: папа с привычной сдержанностью, но с заметной гордостью в голосе говорил о заключённом контракте, а Джеймс перебивал его, вставляя смешные детали и истории о клиентах и коллегах.
Я с мамой переглядывались и молча слушали их болтовню. И в этот момент я снова поймала себя на мысли, что Джеймс становится всё больше похож на отца. Не только внешне. Та же осанка, тот же твёрдый, уверенный взгляд, но и в манере говорить, смеяться, держаться за столом.
Дом был наполнен теплом, запахами и смехом, и мне казалось, что в эти мгновения всё по-настоящему в порядке.
Мы ели медленно, не спеша, будто растягивая удовольствие от самого ужина и от того, что мы все вместе. Я отламывала кусочек ещё тёплого хлеба, намазывала сливочное масло, и оно мгновенно таяло на корочке.
— Ты бы видела, — начал папа, поднимая взгляд от тарелки, — как этот новый партнёр сегодня пытался нам втюхать свои условия. Сидит, улыбается, а сам в цифрах путается.
— Да-да, — подхватил Джеймс, — он ещё сказал, что у него «гибкий подход к работе». Пап, ты видел, как он глаза опустил, когда понял, что мы не купились?
Они оба рассмеялись, и я улыбнулась вместе с ними. Мне нравилось слушать их разговоры. Даже если я не понимала всех деталей, сама интонация уверенная, живая. И она наполняла дом ощущением надёжности.
— Мог бы хоть раз рассказать что-то хорошее, а не как вас кто-то пытался обмануть, — заметила мама, наливая себе чаю.
— Хорошее? — Джеймс сделал вид, что задумался. — А, ну да. Сегодня мы с папой успели вернуться пораньше, даже в пробках не застряли. Вот тебе и хорошее.
— Мелочь, а приятно, — усмехнулась я.
Вдруг из детской донёсся тихий писк. Едва уловимый, но для нас он прозвучал громче любых слов. Мама подняла голову, и на её лице появилась мягкая улыбка.
— Проснулась моя принцесса, — сказала она и, не дожидаясь, пока кто-то ещё встанет, отправилась наверх.
— Вот и всё, — усмехнулся Джеймс, откидываясь на спинку стула. — Как только она подаст голос, нас больше не существует.
Через пару минут мама вернулась, держа Тею на руках. Та была ещё сонная, с полуприкрытыми глазками и растрёпанными мягкими волосиками.
— Смотрите, какая мятая от подушки, — шепнула мама, и мы все засмеялись.
— Дай-ка я её, — попросил папа, уже поднимаясь из-за стола. Он аккуратно взял её, прижал к груди и медленно покачивал.
Тея чуть шевельнула ручкой и уткнулась в его плечо. Я смотрела на них и чувствовала, как в груди расползается тёплое, щемящее чувство. Каким бы сложным ни было начало нашей истории, в этой картине — всё, ради чего я держалась.
— Она похожа на тебя, когда ты была в её возрасте, — сказал папа, глядя на меня поверх её головки. — Те же глаза. Милые ямочки когда улыбается. Только улыбка шире.
— Это потому, что ей всего несколько месяцев, — усмехнулся Джеймс. — Посмотрим, какой она будет в восемнадцать.
— Лучше не повторять мою историю, — сказала я тихо, но с улыбкой.