На полу следы крови, густые, тёмные, как нефть. Свет лампы над ними резал глаза, оставляя тени на лицах. Они были жалкими. Серыми. Уставшими.
Не теми монстрами, что когда-то стояли над моей кроватью, шепча, что я не достоин носить фамилию Лэнгстон.
— Ну что, дяди, — сказал я, проходя к ним и снимая перчатки, — игра окончена.
Арнольд поднял голову. На губах засохшая кровь, глаза воспалённые.
— Ты… такой же, как твой отец, — прохрипел он.
Я усмехнулся.
— Ошибаешься. Я хуже.
Подошёл ближе.
— Вы оба всю жизнь жрали чужие остатки. Прятались за властью, за деньгами. Убивали тех, кто стоял у вас на пути. И думали, что я буду молча глотать ваше дерьмо?
— Ты не знаешь, во что лезешь, — вмешался Чарлз, кашляя кровью.
— Я уже в этом. — Я склонился ближе, чувствуя, как меня пронзает чистое, острое удовольствие. — Только теперь правила мои.
Он хотел что-то сказать, но я перехватил его подбородок, сжал пальцы так, что хрустнула челюсть.
— Когда вы пытались убрать меня, вам нужно было добить. Потому что теперь я не мальчик. Я тот, кто вас похоронит.
Я отпустил его и вытер руки о белый платок.
— Знаешь, Арнольд, отец всегда говорил, что в нашей семье кровь решает всё. Что сила передаётся по венам. Он был прав. Только вы, суки, забыли, что я — его продолжение.
Я медленно достал нож с узким лезвием, блестящим под лампой.
— А теперь посмотрим, кто из нас настоящий Лэнгстон.
Я слышал, как Черон за дверью тихо выдохнул, но не вошёл. Он знал, что дальше всё будет без слов.
Я провёл лезвием по пальцу, позволив капле крови упасть на бетонный пол.
Руки уже чесались от нетерпения.
От того самого сладкого чувства, когда справедливость принимает форму боли. Сегодня Лэнгстоны узнают, кто я такой на самом деле. Не сын. Не наследник. А тот, кто поставит точку в их истории.
Я написал Арие, что приду вечером, но она ответила, что не будет дома. Коротко, сухо, без эмоций. Почему-то эти три слова резанули внутри. Будто ножом по нерву.
Я смотрел на экран, перечитывая сообщение, и чувствовал, как где-то в груди расползается знакомая, глухая злость. Почему не дома? С кем? Снова этот чёртов Дэймон?
Я сцепил зубы, сжал телефон так, что костяшки побелели. Смешно. Я не имею права злиться. Не имею. Мы не вместе, она может делать, что хочет. Но, блядь, как же трудно заставить себя успокоиться?
Я написал ей: «Хочу увидеть Тею».
Ответ пришёл через минуту: «Она со мной».
Со мной.
И это «со мной» лишь сильнее сжало всё внутри. Куда она её взяла? Почему не оставила дома?
Чтобы не дать мыслям свести меня с ума, я сел в машину и поехал к её жилому комплексу. Просто подождать. Просто убедиться, что с ними всё в порядке. Да, конечно. Именно «убедиться».
Я стоял, облокотившись на капот, курил. Огонёк сигареты в темноте резал воздух. Время тянулось невыносимо медленно. Почти десять. Холод пробирался под одежду, но я стоял, упрямо вглядываясь в улицу, словно ожидал увидеть их фары издалека. И вдруг увидел.
Машина притормозила рядом. Узнал её сразу. Слишком знакомая. Сердце рванулось куда-то в горло.
Дэймон. И рядом с ним Ария. А на руках у неё Тея. Моя дочь.
Мир сузился до одного момента: Дэймон повернулся к ней, что-то сказал, и она улыбнулась. Едва заметно, но всё равно. Эта улыбка разорвала мне грудь.
Я бросил сигарету на асфальт, сжал кулаки и пошёл к ним. Не помню, как открыл дверь машины просто распахнул её, и она вздрогнула. В глазах испуг, в голосе шок.
— Мэддокс?.. Что ты делаешь⁈
Я не ответил. Просто наклонился и аккуратно, но решительно взял Тею из её рук.
— Дай её мне, — произнёс глухо, почти рыча.
— Что ты делаешь⁈ — вскрикнула Ария, вскакивая с сиденья.
С другой стороны машины выскочил Дэймон.
— Какого черта⁈
— Не лезь, — отрезал я, не глядя в его сторону.
Ария выскочила следом, шагнула ко мне, её глаза метались от меня к дочери.
— Мэддокс, отдай её, — голос дрожал.
— Нет, — холодно. — Почему ты взяла её с собой на свидание?
Она выдохнула зло, почти фыркнула:
— Тебе какое дело?
— Тея — моя дочь, — сказал я, подходя ближе. — И я не хочу, чтобы она была рядом с чужими мужиками.
Позади раздалось тяжёлое дыхание Дэймона.
— Может, объяснишь, что происходит? — процедил он.
— Уходи, Дэйм, — резко сказала Ария, даже не оборачиваясь.
— Что? — он нахмурился, будто не веря.
— Прошу. Просто уйди. Я потом тебе напишу, ладно? — её голос стал мягким, почти умоляющим.
— Ария… — начал он, но она посмотрела на него с тем выражением, от которого любой мужчина понял бы: лучше не спорить.