— Нет, сынок, сегодня я её не отдам. Ещё успеешь.
— Да я хоть подержал бы, — ворчал брат, но в итоге ему оставалось только наклониться и поцеловать её в щёку, пока папа крепко держал малышку.
Время тянулось медленно и одновременно слишком быстро. Стрелки на часах уже подбирались к одиннадцати вечера, когда из кухни появилась мама, держа в руках большую форму с румяной, покрытой золотистой корочкой курицей. Запах свежих трав, чеснока и лимона моментально заставил меня сглотнуть.
— Осторожно, горячо, — сказала она, а я тут же подскочила, чтобы помочь ей донести до стола.
— Наконец-то! — с облегчением сказал Джеймс, потирая руки. Он всегда был самым нетерпеливым, когда дело касалось еды.
— Всем приятного аппетита, — мама тепло улыбнулась и с гордостью поставила форму в центр стола.
Папа, не отпуская Тею, склонился к маме, поцеловал её в лоб и с искренней нежностью сказал:
— Как всегда шедевр.
Мама чуть смущённо улыбнулась, но я видела, как ей приятно. Она всегда вкладывала душу в каждое блюдо, особенно в такие дни.
Я разложила по тарелкам куски курицы, наполнила бокалы яблочным сидром, а папа всё так же сидел с Теей на руках, аккуратно придерживая её маленькие ножки, чтобы она не дёрнулась. Джеймс налегал на салат, мама щедро накладывала себе и мне овощи, а я смотрела на эту картину и понимала, именно ради таких моментов я всегда буду возвращаться сюда.
Где-то на заднем плане играли тихие рождественские песни. Огоньки на ёлке мерцали, отбрасывая разноцветные блики на стены. За окнами тихо падал снег, а внутри было так тепло, что даже мысли о завтрашнем отъезде на мгновение переставали царапать душу.
Глава 5. Лондон встречает
Вот и настал день Х. Я уже собрала все вещи. Чемоданы стояли в прихожей, плотно застёгнутые, но всё ещё как будто гудевшие от моего волнения. Вышло два огромных чемодана. Один с моими вещами, другой почти полностью посвящён Тее. Для неё я взяла всё, что только могла. Одежду на любой случай, запасные одеяла, пледы, игрушки, подгузники, бутылочки, даже любимого плюшевого зайца, без которого она не засыпает. Смотря на этот чемодан, я невольно улыбалась. Всё маленькое, аккуратное, мягкое, и всё пахнет домом.
Всю ночь мы с семьёй весело отпраздновали Новый год. До утра звучал смех, пахло курицей и сладким пирогом, а где-то на фоне тихо играли новогодние песни. Казалось, мы специально тянули этот момент. Тот самый, когда мне придётся уехать. Но вот утро, и реальность догоняет. Я стою на пороге нового этапа, а впереди Лондон.
В аэропорт мы поехали все вместе. Мама, папа, Джеймс, никто не остался дома. Тея устроилась у мамы на руках, укрытая мягким розовым пледом. Она спала, слегка нахмурив брови, и от этого казалась такой серьёзной, будто ей предстоял важный деловой перелёт.
Зал ожидания был полон. Люди спешили, кто-то нервно листал телефон, кто-то пил кофе на ходу. Мы нашли тихий уголок возле панорамного окна, откуда было видно, как на взлётную полосу выкатываются самолёты. Папа держал за ручку один из моих чемоданов, брат другой. Мама, как и всю дорогу, не выпускала Тею из рук.
— Ну, мы же скоро увидимся, — сказал Джеймс, глядя на меня с лёгкой улыбкой. — Я приеду в Лондон в ближайшее время, проверю, как ты там устроилась.
— Буду ждать, — ответила я, и в уголках губ появилась теплая улыбка.
— И не забудь, — вставил папа, — мы всегда на связи. И если что-то понадобится… звони сразу, не стесняйся.
— Знаю, — кивнула я, сжимая ремешок сумки.
Когда объявили посадку, мы все поднялись. Папа аккуратно забрал у мамы спящую Тею, передал мне, и я прижала её к себе. Она чуть завозилась, но снова уснула, уткнувшись носиком мне в шею.
— Всё будет хорошо, — тихо сказала мама, поправляя мне шарф. — И полёт, и Лондон.
Мы все крепко обнялись, обменялись лёгкими шутками, и я направилась к выходу на посадку.
Джеймс напоследок подмигнул и сказал:
— Ладно, не забудь приготовить мне английский чай, когда приеду.
— Обязательно, — рассмеялась я и шагнула в проход.
Дальше проверка билетов, коридор, ведущий к самолёту, и мысль, что совсем скоро я снова окажусь там, где всё началось… и где всё, возможно, продолжится.
Внутри самолёта пахло чем-то стерильным, перемешанным с ароматом кофе, который раздавался откуда-то из первой секции. Мягкий, чуть гулкий шум двигателей уже отдавался в груди, будто напоминая, что назад дороги нет. Я осторожно устроилась на своём месте у окна, положив сумку с детскими вещами под сиденье, а Тею, всё ещё укрытую пледом, прижала к себе так, чтобы её головка была на уровне моего сердца.