Когда мы наконец решили передохнуть, зашли в ресторан при курорте. Мы уселись за стол у окна, заказали суп, пасту и чай с лимоном.
Я только сейчас заметила, как приятно ломит мышцы, как тело налилось усталостью, но приятной. Мэддокса не было. Слава богу.
Я видела, как Дэймон пару раз оглядывался то ли проверяя, не придёт ли он, то ли просто по привычке. Но я старалась не думать о нём вообще. Хотя где-то глубоко внутри было ощущение странного облегчения, перемешанного с раздражением. Он же знал, что мы пошли обедать вместе. Значит, просто остался в номере. Ну и пусть.
Я достала телефон и, пока ребята обсуждали, куда поедем вечером, открыла переписку с Миссис Моникой. Там было сообщение:
«Всё отлично, Тея только что поела и уснула. А вот фото, как она проснулась утром 😄»
Я нажала, и экран осветила мордашка моей малышки. Щёки, как персики, глаза огромные, а губы вытянуты в смешную гримасу, будто она кого-то собирается ругать.
Я не удержалась и рассмеялась.
— Почему смеёшься? — спросила Джаконда, потягивая сок через трубочку.
— На, смотри, — я повернула экран к ней.
Джак мгновенно растаяла, заулыбалась, прикрыв рот рукой.
— О боже, просто прелесть! Эти глаза! Посмотри, как она на тебя смотрит, как будто уже понимает всё!
Я почувствовала, как щёки сами собой потеплели. От нежности. От гордости. От тоски.
Тайлер наклонился через стол, глядя на экран.
— Вот же прелесть, — сказал он с улыбкой. — Когда же я увижу её вживую, а?
— Приходи в любое время, — подмигнула я, — увидишь.
— Серьёзно? — его глаза засветились. — Класс! Я не шучу, я реально хочу.
— Вот и приходи, — ответила я, и впервые за день почувствовала легкость.
Даже Дэймон улыбнулся, глядя на фото, но быстро отвёл взгляд. Я уловила этот короткий, почти незаметный момент.
Пока мы ели, снег за окном начал сыпать гуще.
После обеда мы немного посидели, потом Тайлер сказал:
— Может, ещё немного покатаемся? Солнце садится поздно, успеем пару спусков сделать.
— Я только за, — тут же подхватила Джак.
Он достал телефон и, небрежно листая экран, написал кому-то.
— Мэддоксу написал. Сказал, что идём кататься.
— И что он? — спросил Дэймон, не отрываясь от чашки кофе.
— Ответил: «Вы идите, я потом».
— Отлично, — пробормотала я, пряча улыбку в чашке. — Пусть «потом» будет никогда.
— О, — Джак усмехнулась. — Кто-то злится.
— Я не злюсь, — соврала я. — Просто… не хочу его видеть.
Мы допили чай, натянули шапки, перчатки, куртки, и снова вышли на улицу.
Холод ударил в лицо мгновенно, но на этот раз было даже приятно. Щёки покраснели, дыхание шло паром, снег искрился под ногами.
Пока мы шли к трассе, я чувствовала, как внутри снова поднимается это странное чувство: смесь свободы и ожидания.
— Готова к новым падениям, Уитли? — крикнула Джаконда, бегом направляясь к склону.
— Всегда! — засмеялась я и побежала за ней, чувствуя, как снег хрустит под ногами.
На секунду я снова оглянулась просто чтобы убедиться, что Мэддокса нигде нет. И правда, его не было.
И почему-то от этого стало легче дышать.
Прошел, наверное, час, или может, чуть больше. Мы катались, как сумасшедшие: падали, смеялись, обкидывали друг друга снегом, снова вставали и скользилм вниз по склону, чувствуя, как ветер вырывает дыхание из груди. Солнце клонилось к закату, воздух стал гуще и прохладнее, а на горизонте небо уже окрашивалось в нежно-розовый цвет.
Я с трудом дышала от усталости, но останавливаться не хотелось. Дэймон всё время был рядом. Подсказывал, ловил меня за руку, когда я теряла равновесие, смеялся, когда я в очередной раз падала в снег.
Мы остановились у подножия склона, где стояли лавки, и сели, скинув шлемы и перчатки. Снег блестел вокруг, солнце мягко било в глаза, и я, щурясь, смотрела на белую равнину, чувствуя, как лёгкий пар вырывается изо рта с каждым выдохом.
— Неплохо для новичков, да? — усмехнулся Дэймон, смахивая снежинки с куртки.
— Для тех, кто падал каждые три минуты — вообще отлично, — рассмеялась я, чувствуя, как по щекам стекают капли растаявшего снега.
Он тоже засмеялся, и на секунду между нами повисло приятное, тихое молчание. Мы просто сидели, слушая, как где-то вдали шумят лыжи и крики других катающихся.
Потом он посмотрел на меня так, будто хотел что-то сказать, но не решался. Его взгляд был мягким, почти бережным. И вдруг он медленно потянулся ближе.